The City of Chicago

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The City of Chicago » Чикаго /the city of Chicago/ » Лаунж /Executive club lounge/


Лаунж /Executive club lounge/

Сообщений 91 страница 120 из 130

91

Внезапно, освещение в зале стало более приглушенным, интимным. На сцене, за спиной у ведущей вечера Марии Эвергейт, зажегся большой экран. Дамы получили возможность лицезреть покинувших зал кавалеров , а также насладиться еще одним сюрпризом торжественного вечера: выступлением  популярной  певицы-Канны Фэрчайлд и знаменитых музыкантов, исполняющих песню «No Way». К этой композиции, написал музыку композитор Янош Келети., который также находится в баре. Прямая трансляция и звуки  зажигательной песни, что это как не квинтэссенция праздника? Леди и джентльмены, дамы и господа, аукцион начинается!

92

Мария отступила в тень, спускаясь с импровизированного подиума, не мешая гостям наблюдать за концертом Кенни. Да уж, американка была в своем репертуаре, графиня улыбнулась, глядя на экран. Камера выхватила сидящих в зале мужчин, доставляя присутствующим дополнительное удовольствие в виде вуаеризма. Эвергейт беззвучно расхохоталась, зажав ладошкой рот и прислонившись спиной к стене. Хорошо, что лица златовласки не было видно из-за тени и общей концентрации внимания на экране. Только охранник вопросительно изогнул бровь, спрашивая, в порядке ли она и не позвать ли на помощь, Мари только махнула рукой, отрицательно замотав головой. Лучше ей в последнее время еще не было. Все же, хорошая это способность, уметь поднять себе настроение без химии и спиртного. Девушка окончательно успокоилась, только глаза блестели лукавым огоньком, да на губах играла веселая улыбка.
Песня закончилась и экран потух, а свет в зале, наоборот, вспыхнул, вырывая окружающих из полуинтимной обстановки. Вывели прелюбодеев на свет божий. Тьфу, что за ассоциации в голову лезут? Встряхнув белокурой головкой, художница вернулась на свое место и вновь одарила гостей ослепительной улыбкой, давая им время привыкнуть к смене освещения, отойти от небольшого концерта Фэрчайлд и переключаться на… да нет, по сути, атмосфера та же, развлекательная.
-Леди,- извиняющая улыбка в сторону тех немногих мужчин, что поспешили покинуть бар, как только узнали о сути происходящего,- и так, начнем,- свет вновь приглушили, но не так сильно, как в прошлый раз, на экране появился высокий мужчина с дредами,- Клемент Хэвейд Жанне, архитектор,- Мари обворожительно улыбнулась,- потрясающе талантливый человек, несколько своеобразный, но исключительно обаятельный,- опустим цифру годового дохода, все-таки, она не продает его в женихи,- идеальный спутник, если вы хотите с интересом провести вечер,- не хватает только выдать бюллетени и цветные флаеры.
«Своеобразный» француз вдохновил сразу нескольких женщин, заставляя поднимать цену, коситься друг на друга и взлетать ручки, дабы приобрести лакомый кусочек. Однако победителем стала высокая женщина в жемчужном платье, назвавшая цифру, из-за которой по залу прошелся тихий ропот, а чуть позднее уже не такой тихий всплеск предположений.
-Поздравляю вас,- Эвергейт кивнула, указывая, где победительница должна расписаться и утрясти прочие формальности. Спустя пару минут, к ней вышел и сам Жанне.

Следующий лот был… оу, как интересно.
-Дамы, не расстарайтесь, месье Жанне, конечно, прекраснее, но у нас сегодня богатый выбор,- мясных деликатесов.- Райан-Леонард Линч,- уточнять что это сын того самого Линча надобности не было, да и не стоило, кому нужно, и так знает, а кто не знает, как зовут нашего достопочтимого мэра… ну, и такие встречаются, да,- молод, хорош собой, учится в университете на отделении дизайна,- понимающая улыбка в сторону двух женщин, чьи глаза вспыхнули, стоило упомянуть этот маленький аспект,- а еще, мистер Линч увлекается фотографией,- с намеком на творческую жилку, талант. Мария прекрасно знала, эту удивительную женскую особенность терять голову от талантливых мужчин, их трудно в этом винить, согласитесь.
И снова борьба за «свежее мясо», но Мари не сильно хотелось отдавать мальчика этим пираньям (совестно, знаете ли), поэтому несказанно обрадовалась, когда лот достался молодой девушке с зелеными глазами.
Процедура повторилась и девушка оказалась со спутником на этот вечер.

А шоу продолжается…

93

Приглушенное освещение заставило сосредоточить внимание на экране. Снова Канна. Джо сжала зубы так, что хорошо обрисовались скулы и недовольно прищурилась.
Пела девушка хорошо… Но вот только ее внешность представала еще более нужной и необходимой.
«Ей бы подошло что-то еще более выбивающееся из этой толпы. Даже из жизни общества…» Воображение Джон рисовало возможные варианты для работы с Канной Фэрчайлд, но… рыбка пока не была поймана, а так как эту «рыбу» можно было отнести к разряду хищных, попотеть Джоанне еще придется.
Экран погас, и вспыхнувший свет неприятно резанул по глазам. Первый лот не заинтересовал. Он был слишком стар на ее взгляд, выделялся, но не так как этого бы хотелось, да и к архитекторам Птица слабости не испытывала. А вот второй… Девушка присмотрелась к изображению на экране. Приятная внешность уже была огромным плюсом, а если хотя бы часть высказанной вслух информации правда – аукцион начинал быть интересным. Но решение еще не созрело.
Случайный взгляд выделил из толпы знакомое лицо.
«Мия!»- лицо соседки и лучшей подруги словно поддело жилку вредности в Джон и....на автомате поприветствовав ее взмахом руки, Джо, плюнув на все приличия, принялась отчаянно торговаться за молодого симпатичного парня.
Когда «живой лот» достался ей, она не сумела сдержать победоносную улыбку. И плевать, что на это ушла кругленькая сумма – она не соврала, когда сказала Канне, что проблем с деньгами у нее нет.
На формальности ушло всего пару минут и торжествующему взгляду зеленых глаз предстало совершенно очаровательное создание. Джоанна хмыкнула и навела на него объектив, но, так и не нажав кнопки, повесила фотоаппарат обратно на шею.
«Да, хорош»- парень напомнил Птице породистого редкого зверя, поэтому она весьма звонко рассмеялась, словив на себе взгляды дам, которым не досталось это сокровище.
- Райан, надеюсь, ты не против провести вечер со мной или мне подарить право ужина одной из этих светских пираний?

Отредактировано Джоанна Литтл (2009-12-06 00:17:32)

94

Анна тяжелым взглядом наблюдала, как Фирс дошёл до дверей и скрылся за ними. Уже через 10 минут он успокоится и забудет о том, как пнул её. Для Самуэля это всего лишь пара ничего не значащих слов. Один умный мужчина по фамилии Берн в середине 20-го века обозначил это явление, как пластичность Я. Когда Фирс выйдет из состояния Я-Ребёнок, его Я-Взрослый не будет даже ни о чём догадываться. Впрочем, как и всегда, теоретические доводы, конечно, хороши, но мало утешали.
- Простите меня, мисс Кэри, - Анна вежливо улыбнулась. – Мне нужно отойти.
Анна сделала пару шагов в сторону, смешиваясь с гостями, и выдернула слуховой аппарат из уха. Мир как будто отдалился и обесцветился. Женщина подошла к окну, разглядывая вечерний Чикаго. Умиротворяющее зрелище.
Ей часто снилась башня. Стрёкот машин и тиканье часов. Она всё шла и шла вниз по ржавым металлическим ступеням, погружаясь в темноту. Башня была высокой и путь вниз, к земле, нужно было проделать не близкий. Только на уровне земли путь не заканчивался – башня, как старая шахта ввинчивалась в землю и Анна шла и шла вниз, пока не погружалась в длинные глухие тени с головой. Она ничего уже не видела. Рядом что-то крутилось, сцеплялось, работало. Хлопки и свист вырывавшегося из труб пара раздавались иногда совсем далеко, иногда слишком близко, рядом, обдавая кожу горячим воздухом. Идти вниз можно было бесконечно. Иногда ровный поток звуков, разбавляемый её нетвёрдыми в темноте шагами, невыносимо хотелось перебить чем-то, и Анна останавливалась, напряженно вслушиваясь в темноту, надеясь разобрать в ней что-то новое. Что-то иное. Мысль о том, что она больше никогда ничего не увидит, была мучительна даже во сне, но ещё страшнее были моменты, когда ей начинало казаться, что звуки вокруг стихают. Остаться здесь, внутри, когда под ногой вдруг оказывается что-то новое, туфли промокают, и ты понимаешь, что входишь в воду, даже не услышав её. И вообще ничего не слышишь.
Анна вздрогнула и стала надевать слуховой аппарат на место. Бесстрастное стекло окна сказало ей всё, что нужно было, и женщина рядом доработанных до автоматизма движений быстро исправила всё, что не отвечало её представлениям о порядке. Визажист постарался на славу ещё и, закрепляя макияж – ничего не смазалось, не потекло от жары. Этот слой краски на её лице не претерпел ровно никаких изменений, удачно позволяя скрыть за собой почти всё, что угодно.
Ровная благожелательная улыбка. Любой человек, который встретится тебе, должен думать, что именно его на этом вечере ты рада видеть. Да и вообще, пора бы уже начать нести себя с достоинством. Высокая женщина, усомнившаяся в своей исключительности, мигом превращается из царственной особы в банальную каланчу.
Кредитная карточка с баснословной суммой денег, в которую учёный оценивал собственное спокойствие давила мёртвым грузом. Нет, чёрт побери. Она не будет выкупать этого сукина сына. Пусть проведёт вечер в компании… какое-то тридцать девятое чувство подсказывало Анне, что это будет... Может быть, он останется доволен. А она пойдёт и выкупит первый же лот, который будет выставлен на аукцион. Мало женщин в этом зале сможет соперничать с самолюбием Самуэля Фирса, выраженным в денежном эквиваленте.
Анна не исключала, что Сэм со скандалом уволит её после этого. Впрочем,.. у неё есть некоторая сумма, отложенная для операции на глаза. Если снять деньги сразу после приёма и уехать, куда глаза глядят… Можно отправиться куда-нибудь далеко. Попробовать просто ездить и рисовать. Всё что хочется. В конце концов, есть все шансы, что у неё осталось не так уж много времени, что бы осмотреть всё-всё.
Свет в зале основательно приглушили, что свидетельствовало о начале представления. Анна мигом почувствовала себя подслеповатым кротом и стала пробираться ближе к подиуму, стараясь не задеть ни один из чуть размытых силуэтов. На секунду появилось ощущение, что она всего лишь в пустом гулком зале, заполненном мерцающими призраками. Впрочем, оно было мигом разрушено голосом Марии Эвергейт.
Хм… Ну и кому сегодня повезёт со мной? Энкарна даже улыбнулась чуть ребячески.
О боги… группа женщин уже ожесточенно спорила за обладание единственным в зале архитектором. Впрочем… какая редкая удача для неё.
Итак. Клемент Хэвейд Жанне. Спокойные, выдающие любовь к классическому наследию проекты, не зараженные гнильцой деконструктивизма. Внешний вид, который вызывает недоумение у тех, кто совершенно не в курсе, что архитекторы вообще редко способны выглядеть официально.
Замечательно. Может быть, это её шанс утолить хоть часть той светлой тёплой тоски по любимой профессии. Вряд ли месье Жанне окажется нелюдимом, который совершенно не любит говорить об архитектуре. По крайней мере, показанный на экране человек, который щурил светлые глаза, перебрасывался с кем-то шутливыми замечаниями и с энтузиазмом смешивал спиртное, такого впечатления не производил. В крайнем случае, придётся сбежать. Женщина усмехнулась про себя и, подняв руку, объявила всю лежащую на карточке сумму. Видимо та действительно произвела впечатление, поскольку в зале воцарилась тишина, через пару мгновений разрушенная чьим-то вздохом, а потом воздух заполнился, как треском цикад, множеством шепотков разной тональности.
Анна прошла к возвышению, стараясь не смотреть по сторонам, хотя всё равно плохо различала лица -  её невольная в этой полутьме слепота сейчас была только на пользу.
Пара подписей. Да мисс, ещё вот здесь. И здесь тоже подпишите.
Кажется теперь всё.
Анна искренне надеялась, что визуальная оценка силуэта не подвела её и этот человек, только что вошедший в лаунж, действительно её новый спутник на этот вечер… а то будет тот ещё конфуз.
- Добрый вечер, мсье Жанне. Меня зовут Анна Сноу, - Анна классически приветливо улыбнулась и протянула ладонь для рукопожатия. Очень хотелось на автомате добавить – «Я представляю интересы Самуэля Фирса», но женщина сдержалась.

Отредактировано Анна Сноу (2009-12-06 17:09:40)

95

отсюда>>>

to Джоанна Литтл

Покуда распорядитель аукциона выводил его из такого полюбившегося за счет наличия в нем спиртного и интересных граждан бара обратно в гадюшник, Лео любопытствовал молча, стараясь не крутить головой, как птенец в поисках мамочки. Было бы странно - оказаться проданным неизвестно кому на вечер и воспринимать это со спокойным лицом. Впрочем, некоторые из уже знакомых Леонарду господ - не иначе - вели бы себя именно так.
Он, в силу молодости и небольшого запаса терпения, - от них отличался. И сейчас безуспешно пытался спрятать безудержное любопытство и интерес за спокойной маской.
"Старушка", ставшая владелицей Райана на вечер, к которой подвел его руководитель аукциона, оказалась девушкой примерно его возраста, ниже его ростом почти на голову. По привычке художника Линч кинул взгляд на ее пальцы, почувствовав нечто родственное в ее склонностях - может быть, стремление к творчеству? А дальше - на лицо, отметив крупноватые пухлые губы, несомненный ум, светящийся в зеленых глазах и порадовавшись длинным темным волосам. Почему-то эстету-Лео очень нравились такие...
- Познакомимся? - он взял инициативу, протянув руку - на этот вечер - владелице. - Я - Райан-Леонард Линч...

96

> Бар

Клемент предстал на всеобщее обозрение с загадочной полуулыбкой. Он выплыл из бара, все еще чувствуя легкий шум в голове от выпитого алкоголя, плывя в большом облаке. Убеждение в том, что сейчас лезвие гильотины сделает свое дело по нехитрой задумке мсье Гильотена, который вскоре после запуска механизма предусмотрительно сменил имя. Но он продолжал улыбаться, одним уголком губ. Очень непривычно было наблюдать подобное выражение не циничном лице француза, словно прообраз идеального человека, на который он мог бы претендовать, разве что на автопортретах, запрятанных в самый дальний ящик стола, вместе с чертежами надоевших коттеджей, имеющие точку опоры из одной трубы, со стеклянными перекрытиями или прочими ужасами из кошмаров конструктора. Изящно поклонившись публике, Клемент оставался чуть в стороне, ища глазами ту женщину, которая имела легкомыслие счесть его приятным собеседником на оставшийся вечер.
Чувствуя любопытные взгляды, он немного щурился от яркого света, вновь разглядывая лаунж, из которого он не так давно вышел. Ничего не изменилось. Аукцион прошел тихо, ничем не поразив воображение собравшихся. Благотворительность пользовалась успехом исключительно для того, чтобы утвердить свой высокий статус на политической арене, завершающим штрихом были бы пару слов в камеру о сложной судьбе детях, больных раком. Нынче вообще сложно поразить, это должно быть что-то экстраординарное, дерзкое, или даже пугающее. Бесполезно вдохновенно взывать к добрым намереньям, что-то взрывать заграницей, раздеваться в прямом эфире, или ругаться на сцене бродвейского театра: этим можно удивить только детей. Современное искусство должно было заставлять задумываться, но порой оно просто раздражала своей нелогичностью.
Тем не менее, собравшихся весьма интересовали «живые лоты», одним из которых являлся Жанне. Видимо, слишком долго публику пытались тщетно вдохновить предметами искусства.
Клемент чувствовал только горький остаточный привкус полыни во рту, и как будто не был причастен к  происходящему. Если быть честным, детьми, больными раком, он тоже не интересовался. Он искал глазами женщину, выложившую за него деньги.
Он не привык объяснять все случайностью, не верил в метод Тыка и волшебство. Он не был фаталистом, и считал, что все обязательно подчиняется каким-то неведомым законам: искусство, погода, ритмы мозга. Клемент видел линию, по которой развивался сегодняшний вечер, но сейчас он очень хотел заглянуть в хрустальный шар, не чтобы увидеть будущее, как гадалки в дешевых платках и с кипами журналов с гороскопами под столом, а для того, чтобы собрать цепочку настоящего. Определенно, надо было меньше пить. Удивительно, что он ровно ходил, походка была несколько ему не свойственная, но идти по одной оси не составляло труда.
Клемент не мог не заметить оживление, когда одна из женщин, отложив ручку, направилась к нему.
Она было почти одного с нм роста, а благодаря каблукам, их глаза были на одном уровне, но их невозможно было разглядеть из-за теней на лице. У нее был спокойный взгляд и невозмутимый вид, как будто она знала все наперед, и ее не смущали помпезные декорации, покрытые сусальным золотом, и она находилась среди их остовов, когда вокруг медленно опускается серый саван иллюзий.
-Очень приятно, Клемент Жанне,- сказал Клемент, чуть пожав протянутую руку, наклонил голову и легко прикоснулся к ней губами. – Как прикажите распоряжаться на сегодняшний вечер? Я не умею танцевать и водить машину мне нельзя.

97

Джон не без удовольствия пожала руку Райана, порадовавшись тому, что ее «покупка» явно не собирается строить из себя светского болванчика. Да и в целом, вблизи он оказался много симпатичнее чем до того на экране. Смотреть на Леонарда приходилось снизу-вверх, но это, в какой-то мере, тоже порадовало девушку.
- Познакомимся,- не вопрос, а утверждение, после чего довольная улыбка снова слегка изогнула губы.- Джоанна Литтл. Тебе не душно в этой хламиде?
Итак, знакомство произошло, оставалось придумать, что делать дальше с этим неожиданным завершением вечера. Первой мыслью было накормить, причем не только Райана, но и себя – в желудке явно скребся кот и не один, а так как окружающих хотелось мягко придушить или совершенно не мягко приложить о стенку – выход был один. Выбраться из этого чертового отеля и найти где-то место, где в процессе еды тебя не будет ежесекундно задевать какая-нибудь престарелая матрона, недовольно сморщившая нос из-за того, что ты не успел отскочить с ее дороги.
- Есть не хочешь?- вопрос был задан в процессе поиска пути отступления из зала.- Если хочешь, то нам лучше выбраться отсюда, поскольку скоро меня здесь или порвут на части,- тут она кивнула в сторону какой-то дамочки, которая до того не менее яро торговалась за Леонарда, чем сама Джо, а сейчас продолжала озлобленно коситься в сторону Птицы,- или окончательно растопчут. Идеи есть?
Подтверждением ее слов был очередной толчок, от которого нервы девушки окончательно сдали и, бесцеремонно схватив парня за руку, она начала пробиваться в сторону выхода.

98

У юной мисс Кэри медленно создавалось и прочно закреплялось ощущение, что её… ну, не то, чтобы совсем игнорируют, но, как минимум, слушают в пол уха. Она вдруг почувствовала себя попугаем ара: таким ярким, таким красивым и таким бессмысленным. В жизни этой чудесной птицы только и было забот, что почистить пёрышки, поклевать корма и поговорить немного для пришедших на неё посмотреть. Посмотреть, а не послушать, заметьте.
Вот и Элиза заметила.
Зачем задавать вопросы, если тебе совершенно не интересны ответы на них, по-детски наивно обиделась она.  Я что, какой-нибудь Чиппендейл, я для красоты сюда поставлена, что ли? Ну… ну, может, и для красоты, но в отличие от потрёпанного кресла я ещё и разговаривать умею!
Судя по степени интереса, которую выражал, вернее, не выражал весь облик Сэма и мисс Сноу, можно было вовсе не затруднять себя ответами на вопросы и поддержанием беседы. Вполне достаточно было постоять рядом.
Оливково-зелёные глаза медовой блондинки подозрительно влажно блеснули, и она с несколько излишней поспешностью и нервозностью глотнула шампанского, чтобы прогнать стоящий в горле ком, тут же услышав, как кто-то удушливо закашлялся. Немного диковато взглянув на собственный бокал с игристым вином, и совершенно точно чувствуя, что это не она сама заходится в приступе, девушка посмотрела в сторону, откуда раздавался звук.
– Вы в порядке, Анна? – не смотря на обиду, пренебрежение ею и клишированную фразу, по обыкновению призванную подчеркнуть безучастность к происходящему, в голосе южанки слышались нотки беспокойства. Она необдуманно подняла руку, чтобы похлопать мисс Сноу по спине, но в последний момент легко пожала её плечо в знак поддержки. Воспитание, гувернантками вбитое в хорошенькую светловолосую головку, не позволило смутить женщину неуместным жестом.
Убедившись, что ничего страшного с ней не происходит, Элиза сделала ещё один глоток брюта и мысленно велела себе притормозить с шампанским. Двух бокалов на вечер было достаточно, трёх – уже много. Она же не Пэрис - устраивать пьяный дебош на рауте. Элизабет Энн Кэри – дочь старого, уважаемого рода, хорошо воспитанная и чтущая традиции юная леди, ей не по статусу и не по рангу развлекаться, как эти нувориши.
И кстати о старых домах, нуворишах и развлечениях… Что там такое задумал Арно, что нужно разделять гостей, изумилась она. Стриптиз, что ли? Предположение заставило щеки южанки нежно порозоветь от смущения, ведь никто не знал, что благовоспитанная мисс Кэри страсть, как обожала эротический танец, и тайком посещала стрип-клубы. Только лучшие, разумеется. И способные хранить её инкогнито, разумеется.
Следующая пришедшая в голову мысль заставила её зардеться и вовсе маковым цветом, очень уж соблазнительна была картинка именинника, пожелавшего порадовать приглашённых леди стриптизом собственного исполнения. Арно, конечно, был чуточку худощав для подобных танцев, но за эти колдовские сапфировые глаза, за эти буйные смоляные кудри Элиза готова была простить ему этот незначительный недостаток. К тому же, не настолько уж он был и худ… не настолько уж было это и страшно… Лицезреть француза с его неповторимой искушающей улыбкой, с лукавым блеском синих глаз, медленно стягивающего бабочку, пуговицу за пуговицей расстегивающего сорочку, сантиметр за сантиметром обнажающую смуглую кожу…
Она облизнула мгновенно пересохшие губы и только сейчас заметила, что Эль вместе с остальными мужчинами покинул лаунж, а мисс Сноу покидала её. Элиза произнесла прощание вслед уходящей женщине и под видом внезапно вспыхнувшего интереса отвернулась к одной из картин. Исчезновение женщины, это было не страшно, но Сэм, Сэм!..  Разочарование отразилось на хорошеньком личике так явно, что она сумела даже рассмотреть его в стекле бокала с шампанским.
Да что же это такое! Всё, абсолютно всё сегодня шло наперекосяк!
Подбородок девушки мелко задрожал, и она быстро подняла глаза к потолку, чтобы не дать пролиться слезам, угрожавшим испортить к чертям её макияж и репутацию.
Тишина, неожиданно воцарившаяся в лаунже, и громкий смех, вдребезги разбивший её, едва не заставили южанку подскочить на месте, но манеры сдерживали лучше иных пут, и, переборов себя, мисс Кэри обернулась к той, которая забыла про то, что это такое.
Маренеро?! Как эта выскочка из богом забытой Европы посмела так себя вести в приличном обществе?! Мало того, что на любом вечере она держала себя так, будто приём был устроен в её честь, мало того, что дала разрешение на публикацию статьи, выставившей в неприглядном свете её, Элизабет Энн Кэри, мало того, что посмела… посмела… посмела вешаться на Эля, на её Эля!!! Так теперь ещё и правила приличия писаны не для неё?! Да как она смеет?!
Элиза почувствовала непреодолимое желание выплеснуть шампанское на платье… из осенней коллекции Badgley Mischka?! Показ которой был назначен только на следующую субботу?!
Девушка сверкнула хризолитовыми очами, сделала глоток игристого вина, чтобы не задохнуться от душившей её злобы, поджала губы и раздраженно дернула плечом. Как же она ненавидела эту стерву, как истово желала ей всех кар земных и небесных - впрочем, до этой, господи прости, атеистки небеса вовек не снизойдут - значит, земных в двойном размере!..
Усилием воли заставив себя отвернуться и перестать прожигать дыру взглядом – всё равно никакого видимого ущерба это не наносило – в платье Маренеро, южанка с отвращением взглянула на бокал в своей руке. Даже здесь эта выскочка сумела её превзойти – пила не предложенное всем гостям шампанское, а заказала розовое вино.
Ногтями впившись в ладонь, Элиза перевела взгляд на экран, на котором показывали… бар отеля с удалившимися в него мужчинами?.. Похоже, она умудрилась пропустить что-то важное, а теперь отчаянно не понимала, что происходит. И концерт Канны Фэрчайлд не прибавил ясности.
В приглушённом свете девушка позволила себе неприязненно скривиться. Ну, что это такое, как можно было нанимать какую-то непонятную певичку для светского вечера? На рауте должна звучать классическая музыка, бельканто, но никак не это. Правильно говорит маман, что вкус вымирает вместе с классом.
Однако вспомнив, о чьём именно отсутствии вкуса она рассуждала, южанка решила, что готова простить Арно де Монсальви всё, не только плохой вкус, но даже чёрные носки, если таковые имелись в его гардеробе, только чтобы он ухаживал за лицом и телом и не терял своей экзотичной привлекательности. Будет жаль, если у него появятся ранние морщинки, заусенцы, и он отрастит бороду. У него, конечно, невероятно красивые глаза, но даже они не спасут его, если он запустит себя.
Таким образом размышляла юная мисс Кэри во время выступления вышеупомянутой певицы, а после него забыла обо всём, ибо наконец-то поняла, в чём заключалось основное развлечение вечера. Едва не потеряв лицо и челюсть, Элиза наблюдала, с каким рвением ринулись престарелые матроны торговаться за молоденьких мальчиков, давая всё более сумасшедшие цены.
Нашим бы войскам такое рвение и мы бы победили в гражданской войне, с ужасом подумала она и знаком подозвала к себе официанта. Она совершенно точно не собиралась участвовать в этом безумии.

Отредактировано Элизабет Энн Кэри (2009-12-07 00:23:12)

99

- Ничего страшного, мсье, - Анна рассмеялась вполне по-человечески. – Я тоже не танцую и, если вам вдруг срочно захочется куда-то уехать – мне машину водить можно. Давайте пройдём туда?
Анна указала рукой в сторону от сцены, туда, где у стен светильники хоть немного развеивали гнетущий недостаток освещения у возвышения, призванный составить «интимную обстановку» во время аукциона.
- Вы простите мне эту маленькую слабость? Не люблю полутьму.
Не так, конечно. Не люблю полутьму вкупе со скоплением народа и незнакомыми местами. В компании родной комнаты, кровати, прикроватной тумбочки и пепельницы – сколько угодно. Ну и, конечно же, разглядывание собеседника в темноте тоже отвратительно.
Похоже за то довольно короткое время, что мужчины провели в баре, они успели начать «веселиться». Нет, архитектор шел абсолютно прямо, но обоняние, компенсирующее Анне слух и зрение, чётко улавливало запах крепкого алкоголя.
Интересно, это для храбрости или мсье Жанне не чужд богемному стереотипу всех времён и народов о том, что творческий человек должен страдать? Страдать и пить. Впрочем, наверное, неприятно неожиданно оказаться в зависимой роли и просто сидеть и ожидать, кто же тебя купит на этот вечер.
В свету женщина сразу почувствовала себя уверенней. Она внимательными глазами оглядела француза, почти физически ощущая, как собственные зрачки, наконец, сужаются, а картинка перед глазами становится чёткой. И осталась более чем довольна.
Хм… А он казался ниже. Впрочем, это вполне удобно для разговора – глаза на одном уровне.
Примерно в том же положении она  всегда находилась относительно Фирса. Вся рабочая обувь была подобрана ровно таким образом, что бы быть на один, два сантиметра ниже работодателя. Плюс гладко зачёсанные волосы в сочетании с растрёпанной шевелюрой последнего и, вуаля, вы получаете незадетое самолюбие гениального учёного в сочетании с собственным спокойствием. Корректность, возведённая в абсолют.
Надо будет прикупить что-нибудь с 12 сантиметрами для работы, - мстительно подумала Анна, представляя себе лицо Фирса, - Если он меня не уволит, конечно. А ещё надеюсь, он постесняется оттаскать меня за волосы прямо здесь, на приеме.
Тааак… Проехали. На ближайшее время ты выкупила себе замечательного собеседника с прозрачными насмешливыми глазами. Наслаждайся, дорогая.
- Мы могли бы поговорить об архитектуре. Расскажите мне что-нибудь, мсье Жанне, - она насмешливо выгнула бровь. – Как вы относитесь к последним успехам ваших чикагских коллег, ммм? Может быть, прокомментируете Masdar City Смита и Гилла и моду на «зелёную» архитектуру? Или вторжение Built Form в Россию? Говорят, сегодня эта газовая империя может предложить неплохие инвестиции.

100

to Джоанна Литтл

- Я не то что есть, - Райан фыркнул, - я жрать хочу... вот бы не подумал, что режим экономии на этом дне рождения отражается даже на толщине бутерброда. И шампанское не доливают... один Клемент был молодчина - напузыривал столько коктейля, сколько нужно...
В своей владелице Леонард тут же почувствовал сообщницу - по жестам, почти-уличному сленгу, не принятому в высоком обществе, а главное - по направлению мыслей, идущих в одном русле с мыслями Линча.
"Мы точно сработаемся".
- В хламиде не душно, но тесно, - молодой человек бросил короткий взгляд на костюм Джоанны. Он ей, безусловно, шел, но Линч счел нужным для себя проверить одну из догадок, - держу пари, что обычно ты носишь нечто более простое и не столь... облегающее. Так?
За девушку говорила некоторая порывистость в движениях, чего обычно платья-рюмочки своим хозяйкам не прощают.
- Может в Los Bandidos  рванем? - поинтересовался блондин, спеша за рассекающей толпу гостей, словно ледокол - льдины, девушкой. - Там испанская кухня и весело... по крайней мере, ритмы фламенко мне по душе.
Лео и сам рад был покинуть отель, считая. что он и без того уже здесь задержался, а попасть на глаза отцу с перспективой последующей выволочки с глазу на глаз, ему не особенно хотелось. Всунув какому-то халдею-официанту пакет с "презентиком для новорожденного", Линч-средний с облегчением сорвал с горла бабочку-удавку, кинул ее куда-то в угол и вслед за своей временной владелицей покинул "террариум". 
"Свобода!!!

101

- Тем лучше,- кивок на ходу. Пока все было идеально – поест, покормит «покупку» и можно будет придумать что-нибудь повеселее, чем начало этого вечера.
Да, Райан был именно той покупочкой, которой так не хватало Джоанне этим вечером – после такой тягомотины не хватало чего-то (ну или кого-то) не менее буйного, чем она сама.
- Я не знаю, как ты в таком будешь бродить…- Джон на секунду приостановилась, окинув Райана взглядом, но потом рванула к столь желанному выходу с удвоенной скоростью, отвечая через плечо, не особо заботясь о том, услышат ее или нет.- И да, ты прав, я люблю более практичные вещи. А это так - мера необходимости, иначе попасть сюда было бы проблематично. Если вообще возможно.
Уже стоя у двери, она обдумала слова Райана и согласно кивнула.
- Рванем, доверюсь твоему вкусу. Потом придумаем что-нибудь для настроения, договорились? Раньше окончания вечера не отпущу, так что…
Тут речь девушки была прервана тем, что она попыталась поймать такси. Машина остановилась и Джо открыла дверцу, махнув Лео.
- Запрыгивай и поехали!
После чего забралась в машину сама и коротко ответила на вопрос таксиста о адресе. Такси отъехало и Джон расслабленно откинулась на сиденье жалея только об одном - что заезжать домой жутко лень,а соответственно прийдется лазить в этом чертовом платьице. Любопытствующий взгляд скользнул по парню и Джоанна в очередной раз улыбнулась.
- И как же тебя лучше звать, если потеряешься, Райан или Лео?
" Не все так плохо Птица, а?"

>>Великолепная миля  >>Ресторан Los Bandidos

Отредактировано Джоанна Литтл (2009-12-07 23:17:59)

102

Предложение поговорить об архитектуре было удивительным, если не сказать больше. Можно предположить, что пока их не было в лаунже, о каждом из мужчин уже успели сказать что-нибудь лестное и заманчивое, и Клемент догадывался, что говорили про него: только правду, лишь умолчав о том, что он циник, параноик и постоянно пьет, создав, наверное, чудный образ.
Бросив мимолетный взгляд на большой экран, где, как запись с камеры слежения, открывался обзор на бар, отнюдь не с самой выгодной точки. На переднем плане была барная стойка, за которой он сидел совсем недавно: сейчас свое должное место занял бармен, разливающий вино. Интересно, насколько Жанне подходил под определение «архитектор», разливая алкоголь. Наверное, неординарно, если заинтересовал человека, вращающегося, или, по крайней мере вращавшегося, в этих кругах. А, судя по вопросам, иначе быть не могло. Мисс Сноу была осведомлена в том, какие концепции сейчас актуальны. Это было простое совпадение, что она тоже оказалась в зале, и почему-то решила купить себе собеседника на вечер. Таким же совпадение было, если бы она вышла подышать воздухом. Совпадения отличаются опасной притягательностью, но все-таки они лишь случайность.
Клемент почему-то был уверен, что кроме нее, ни одна женщина в зале не стала бы поднимать темы о «зеленых» проектах, чикагских архитекторах, или башнях, строящихся в Сочи к Олимпиаде. Самое большее, что могла бы спросить какая-нибудь иная дама, дабы показать свою искреннюю заинтересованность, что-нибудь вроде «Вам нравится современная архитектура?», «Как Вы проектируете?» или подобные вопросы, на которые Клемент терялся и не знал, что отвечать, так же как и на «Вам нравятся башенки на готических соборах?»
- Эмираты впереди планеты всей, не удивительно, - хмыкнул Жанне с усмешкой. - Не так давно они пытались достать до небес, соревнуясь в высоте небоскребов, а теперь вновь обратились к давно забытым проектам мастеров Возрождения об идеальном городе. Я могу понять стремления жить за счет совершенно бесплатной энергии солнца, - он потер переносицу и с сарказмом продолжил, - но мода на солнечные батареи доходит до того, что в Финляндии, с их замечательным климатом, на фасадах, вместо облицовки устанавливают эти самые батареи. Абсурд. - Клемент чуть помедлил, как будто что-то вспоминая из истории географии скандинавских стран. - А какой этот город в плане? Квадратный? – «или круглый» - хотел добавить он, но счел излишним, это могли расценить, как пренебрежение. - А как там с медициной в этом идеальном городе? - это были скорее риторические вопросы. Город вполне мог быть и прямоугольным, но от этого мало что менялось. - Это наиболее масштабный проект, туда, как я помню, внедряет свои "зеленые идеи" и сэр Фостер, а очаровательные круглые башенки он издевательски поставил в каждой стране, которая заказывала ему проект. – не стоило так категорично отзываться о Фостере. Вообще нельзя сразу ни о чем отзываться так однозначно. Кто-то однажды сказал, что в незнакомом обществе нельзя говорить о религии, политике и футболе. Они не говорили о футболе, но смысл был не в этом. - "Зеленая" архитектура привлекает своей гармоничностью, взять хотя бы не так давно появившиеся во Франции дома под дерновой крышей. Едешь по дороге - сплошное поле, а отойдешь в сторону - видны фасады под зеленой кровлей. Но это лирика. Амбициозные проекты в Японии, Америке, да и в Европе с встроенными ветряными мельницами в каркасе, порой весьма интересны с фасадов, но пока не могут быть самодостаточны. Здание не может существовать автономно от города, хотя архитекторы делают все возможное, но если я вмонтирую в крышу хотя бы этого отеля солнечные батареи, он не станет же «зеленой» архитектурой. Наверное, я переворачиваю все с ног на голову, но отдельно стоящие экологически чистые здания бесполезны в огромных мегаполисах без единого дерева.
Он прервал монолог. Кажется, он и так говорил слишком долго, и успел сказать много бреда, как всегда.

103

to Джоанна Литтл

"Как я в таком буду бродить? Вряд ли молча... это противно моей натуре..."
Райан усмехнулся. Его спутница была больше всего похожа на комету, и он не особенно и возражал против столь стремительного покидания гостиницы, которая, вместе с большинством приглашенных лиц, ему уже обрыдла.
"С другой стороны... у многих приключений бывает скучное начало. Но это же не повод, чтобы отказываться от них?"
- Рванем, доверюсь твоему вкусу. Потом придумаем что-нибудь для настроения, договорились? Раньше окончания вечера не отпущу, так что…
"А кто сказал, что я собираюсь удрать раньше вечера? Старушка-то - вполне в моем вкусе!"
Лео на прощание сделал ручкой швейцару, почти на ходу влезая в такси. Решительная девушка по имени Джоанна нравилась ему все больше.
"Имя очень подходит к ее характеру. Не иначе, как родители всемирной истории начитались... особенно раздела о национальных героях Франции".
Уже в такси он расстался с верхней частью своего костюма, конкретно - с пиджаком, небрежно подсунув его под спину и блаженно вздохнув. В белой рубашке и брюках, теперь он выглядел значительно менее официально, да и погода была теплой, что весьма располагало к "стриптизу".
- Можно - Райан, можно - Лео, мне, в общем, без разницы... Все равно самого первого своего имени я не знаю.
"И вообще - было ли оно у меня? Или та, что мне дала жизнь, даже не планировала давать имя ребенку? А, не важно. Теперь уже не важно."
Тем более, что сейчас была возможность поинтереснее - искоса наблюдать за собеседницей, которой черное платье очень даже шло, делая из тигрицы изящную кошечку.
"А еще у нее стройные ножки!"
>>>Ресторан

104

Торговля людьми? Интересно. Нет, серьезно! Когда ты красив, богат и не повязан с совестью брачным контрактом, который в случае супружеской измены, превратит твое существование в ад, жизнь со временем затирается, становится абсолютно гладкой и неинтересной. И  ты, черт возьми, готов на все, чтобы сделать ее чуточку ярче! Лилит не понимала этого. У нее не было ни денег, ни красоты, ни совести, ни, собственно, жизни.  Не понимала Лилит и странного аукциона, устроенного мистером Монсальви. Эпатажная выходка Туза кубков не казалась забавной, но и бить себя в грудь с криками «бесчеловечно!» Сурис не собиралась. Во-первых, с человечностью у десятки с ранних лет были странные отношения, можно даже сказать прохладные (Лилит не понимала Человечность, а та почему-то ее отчаянно избегала), ну, а во-вторых, человека, кто бы знал свое место лучше, чем она было бы трудной сейчас найти в этом зале. Давать оценки не ее прерогатива, и ты можешь разбить голову об стену, доказывая Сурис обратное. Правда, сегодня, не ожиданно для самой себя, Лилит все же потихоньку начала переступать черту, которую сама же когда то и нарисовала… Даже мебели не чуждо ничего человеческого. А что? От долгого сосуществования с людьми волей неволей начнешь воспринимать и себя по-человечески…
- Мисс Маренеро? – шепотом проговорила Лилит, с искренним не пониманием уставившись на рассмеявшуюся Алессандру. 
Бурная реакция туза мечей была неожиданной даже для нее. Сурис на секунду испугалась, что упустила что-то важное… Но когда на них стали оборачиваться рядом стоящие дамы, десятка отбросила ненужные мысли и выразительно нахмурилась. Какие-то проблемы? Внутри забурлил и заухал гнев. Тонкие пальцы задрожали, а бледные губы плотно сжались. Какое право эти люди имеют так осуждающе смотреть на мисс Маренеро? Как они вообще могут ее осуждать? За что? Упадите на колени и благодарите Алессандру! За ее смех, за ее красоту!
- Простите? – Лилит отвлеклась от внутренних переживаний и подняла взгляд на туза мечей, - Я ничего не понимаю в таких вещах, но, думаю, что присутствующим дамам этот вид развлечения пришелся по душе, что определенно играет в пользу мистера Монсальви…
Желание Алессандры принять участие в торгах удивило десятку ничуть не меньше, чем ее смех несколькими минутами ранее. Прошло уже два года, а она так и не научилась полностью понимать свою начальницу…Эта мысль неприятно кольнула в груди.
- Лоты? Вы о мужчинах, мисс Маренеро? – из-за гула, стоящего в зале, Лилит приходилось подходить к Алессандре как можно ближе, чтобы фразы начальницы не обрывались шипением парфюмированных масс, что смущало, - Я не понимаю этого. Мне кажется, что проще подойти и пригласить понравившегося тебе мужчину. Ведь в этом нет ничего особенного, - наверное, - Разве можно построить отношения, купив человека за деньги? Разве он откроется тебе, если ты заплатишь?
Сурис это действительно интересовало. Потому что по-другому, кроме как за деньги, построить отношения ей навряд ли когда-нибудь удастся. Какой бы чудесной актрисой не была Лилит… Рано или поздно, человек находящийся рядом с ней, сближаясь, видел и пустоту в глазах, и все ее неживое. Видел и очень пугался. Лилит не страдала, нет, даже если захотела, не смогла бы. Она просто была мучительно одинока. Даже, когда мистер Таиран забрал ее к себе. Прикрываясь щенячьей преданностью, она притворялась, что не замечает этой зияющей пустоты внутри. Притворялась, что ее кукольный дом нечто большее, чем просто кукольный дом, а мягкие игрушки в нем – ее близкие друзья, любимые люди и ее семья. Ох, уж эта глупая Лилит!
- ...они же не куклы!
Ее правда. С куклами Сурис общаться куда легче, чем с мужчинами.

Отредактировано Лилит Сурис (2009-12-14 01:41:23)

105

А праздник продолжался. «Сбыв с рук» Линча-младшего и Жанне, Мари мысленно пролистала дальнейшие лоты, остановившись на адвокате, Анри дю Плесси. Из личного общения с ним, девушка вынесла несколько моментов, главной из которых являлась его принадлежность к французскому роду. Сегодня прям бенефис: Клемент, Анри, Арно; Эвергейт тихо рассмеялась, да, женщинам выпала редкая удача.
Художница напустила на образ адвоката таинственности и некой дымки зла, что придавало определенный шарм мужчине, остальное же за самим дю Плесси. Желающих провести вечер с «демоническим бароном» оказалось больше, чем могла предположить графиня, изящные ручки взлетали одна за ругой, вперемешку с менее изящными, но более состоятельными руками патронесс. В какой-то момент девушке даже показалось, что Анри получит некая женщина лет 50, увешанная бриллиантами и золотом, которым могла бы позавидовать рождественская елка, когда цену перебила и установила молода девушка в черном платье с оголенными плечами. Мария приветливо улыбнулась ей, кивнув в сторону «формальной части».
-Прекрасный выбор,- проговорила англичанка, когда девушка Мия Шеллин проходила «к столу регистрации». Вскоре из бара вышел и сам лот.

Тааааак, дальше у нас… ага, Янош Бела Келети. Этого мужчину Мари знала несколько лучше, чем остальных, в виду тесной связи на творческой основе, и расписать егго достоинства могла виртуозно, однако больше сил придется кинуть для сокрытия недостатков. Нет-нет. Бела, конечно, гениален, интересен, но… все зависело от его настроения в данную минуту, он мог влюбить в себя практически любую женщину, но равно с таким же успехом вызвать их негодование, даже злость. Ох, Янош, Янош.
-Следующий лот,- златовласка улыбнулась,- композитор, музыкант и немного художник,- нет, а что, он рисовал, она сама видела… а то, что это были странной формы и жуткие картины отдаленно напоминающие призраков, дело десятое,- Янош Бела Келети, именно ему принадлежит музыкальная аранжировка вечера,- и дальше описывать достоинства мужчины, пустив в зал начальную суму.

106

Анна не выдержала и рассмеялась.
- Извините меня. Это была на удивление страстная тирада.
Какой пыл. Её как будто откинуло к студенческим годам, когда можно было сидеть и до хрипоты спорить – об ответственности архитектора, о нравственности в проектировании, о «современной архитектуре», о том, что «Норман» опять возвёл где-то ещё одно свидетельство своей неудовлетворённости личной жизнью, а «Френк» разложил птичьи внутренности на отведённом ему для проектирования участке.
Она, тогда, гордо усаживалась на подоконник аудитории, смолила в окно чёрный Dunhill (верная гарантия того, что никто не станет стрелять у тебя сигареты) и с видом человека, у которого всё в порядке с чувством собственного достоинства вещала что-нибудь о том, что «а вот «A+U» вчера опубликовали…».
- Чем же вам так не угодили идеальные города? Я плохо разбираюсь в архитектуре, но мне всегда казалось, что подобные градостроительные экзерсисы как раз и призваны попытаться избавить нас от мегаполисов без единого дерева. Другое дело, что идеальный город Возрождения показал себя, как структура, которая не способна к развитию, но это же исторический опыт. Линейные города, вертикальные города, фантазии советских конструктивистов на тему идеального города, футуристические проекты Курокавы – можно, конечно, просто обругивать проблему, но, тем не менее, её надо как-то решать. Потому что при современной радиальной градостроительной системе перенаселение мегаполисов неизбежно. В конце концов, примерно из-за таких же проблем погибли Римская Империя и Александрия, - Анна не выдержала и чуть понизила голос на последнем предложении. Её не покидало ощущение «общности», что было смешно, учитывая, какая пропасть разделяла успешного практикующего архитектора и человека, который не смог добиться в архитектуре большего, нежели сноса пары зданий. Энкарна, которая вещала с подоконника о "нравственности", была бесконечно далека от неё, - Что же касается «зелёных проектов», то я полностью соглашусь –  подчас это выглядит смешно, а с другой стороны… мне , к примеру, очень симпатичны системы, в которых внутренняя структура такова, что вентиляция происходит естественно за счёт нагревания разных частей здания в разное время суток. Я думаю, что это неплохая возможность задуматься о том, что возможно проектирование, с максимальным использованием природных условий для удобства человека.
Наверное, она говорила неподходящие вещи, для человека, который «ничего не понимает в архитектуре», но это была слишком… притягательная возможность. В конце концов, последние три года она только и делала, что работала на Фирса 24 часа подряд, 7 дней в неделю. К тому же, обсуждая все эти, по большому счёту, риторические вопросы, женщина почувствовала себя на удивление спокойно. Как возвращение к истокам. Обычно ей не удавалось достигнуть такого ощущения – она не могла отказать себе в чтении выписываемых архитектурных журналов, но, рассматривая чужие планы и разрезы, чувствовала лёгкое гнетущее беспокойство, потом долго кашляла и курила в окно.

107

Самые известные, самые уважаемые, самые богатые шли с молотка, как скот на рыночной площади в базарный день. Дарёному коню в зубы не смотрят, а не дарёному – так очень даже. Профиль, фас, ноги, волосы, задницы… Алессандра Летиция ощутила прилив нездоровой циничности и усмехнулась. Арно де Монсальви верно угадал, на каких струнах нужно было сыграть, чтобы мероприятие ждал успех.

Да, Лилит, этот вид развлечения пришёлся нашим дамам по душе. Он просто не мог не прийтись. Посмотрите на тех, кто не торгуется. Видите, они недовольны? А знаете почему? Потому что большая часть этих леди давно и прочно замужем, а не потому, что не одобряют затею. Будь у них хотя бы один шанс из ста, что их супруги не узнают об этом, они были бы в первых рядах покупательниц. Дело в том, моя дорогая, что в нашем мире сколь богатой и знаменитой ты не была, ты всегда будешь женщиной. Первосортным, но браком. Месье де Монсальви сыграл на тщеславии и амбициях этих дам и выиграл. Каждой из них хочется хотя бы однажды почувствовать себя первым сортом, а не браком.

Итальянка отметила, что снова вынесла себя за пределы очерченного круга, и задумалась, а так ли дело обстояло с ней самой. Она всегда ставила себе планку наравне с мужчинами, но никогда не рвалась туда, где ей объективно было не место. Скажем, строить металлообрабатывающую или горнодобывающую империю ей бы и в голову никогда не пришло.

Впрочем, и здесь есть свои исключения. Мисс Сноу, например, – женщина кивнула на ассистентку Самуэля Фирса, разговаривающую неподалёку со своим "приобретением". – Даже и представить себе не могу, что должно было её подвигнуть на участие в этом аукционе.

"Но не отказалась бы узнать," – мысленно добавила она, сопоставляя совершенно астрономическую сумму, названную Анной, и её предполагаемые финансовые возможности. Похоже, субсидирование шло из несоизмеримо более глубокого источника, чем того, что назывался зарплатой и сбережениями мисс Сноу. Это выглядело весьма занимательным. Вряд ли южанин сделал бы ей такой подарок, особенно столь… бессмысленный. Пожалуй, сумма не тянула даже и на премию за безупречно выполненную настоящую работу, ту, для которой эта во всех смыслах исключительная женщина действительно понадобилась ему. Что же оставалось…

Нет, Лилит, дело не в этом. Вряд ли кто-то из этих женщин надеется построить отношения со своей "покупкой", для них это всего лишь развлечение на вечер. Что-то вроде ролевой игры, когда ты на время надеваешь чужую маску. Это привносит разнообразие в привычную жизнь, будоражит, разрешает забыть, кто ты есть, и стать кем-то другим.

Что же оставалось… оставалось предположить, что Самуэль Тайлер Фирс банально сжульничал.

Лети покачала головой, мягко улыбаясь. Ох, уж этот Самуэль! Творец собственной Судьбы, её же Вершитель. Выкупить самого себя – это было в его духе. Он не желал тратить время на пустые разговоры за ужином, когда мог с гораздо большей пользой потратить его в лаборатории, но… Итальянка задумчиво посмотрела на темноволосую женщину, по десятибалльной шкале оценивая степень бешенства южанина, когда он узнает, что его задание не было выполнено. Все тринадцать, вероятнее всего.

"Что же такое ты сотворил, tesoro, что Анна, Анна, которая должна была прикрывать твой тыл, покинула свои позиции? Или ты плохо выучил урок, что верность покупается не страхом и властью, а уважением и верой?" – Алессандра перевела взгляд на сцену, предоставляя пару самой себе, и задумалась, что она могла сделать для ассистентки южанина, чтобы умерить его гнев. Пожалуй, только выкупить его сама.

Они получают власть над мужчинами, эти женщины, – несколько отстраненно продолжила она разговор с девочкой. – Разумеется, она весьма эфемерна, ведь, сколько бы они не заплатили, их "покупки" никогда не пойдут на что-то, что будет им не по нраву, но это, тем не менее, власть, а она может быть очень… соблазнительной. Поэтому в некотором смысле они и правда куклы: игрушки, роли которых назначаются их владельцем, только против обыкновения мужчины сегодня куклы, а женщины – кукловоды.

Синьорина Маренеро делилась видением ситуации, не пытаясь убедить в собственной правоте или навязать мнение, всего лишь привычно отвечала на вопросы, зная, что, если Мышонок спрашивает, значит, действительно не понимает и хочет услышать. Временами ей казалось, что девочка наблюдает за ней, будто читает книгу, в которой есть свой детально продуманный мир, свои яркие персонажи, свои решения и поступки, кажущиеся логичными, но никаким образом не соотносит себя с этой реальностью. Как же можно жить придуманным, верно? Говорят, что книга – это проводник в новый, удивительный мир. Чем-то вроде такого проводника была и Алессандра Летиция для Лилит.

К слову, как вам этот лот? – с улыбкой поинтересовалась она, слыша, как Мария Эвергейт расхваливает Яноша Келети, про которого ходило множество противоречивых слухов, но несомненно было одно: композитор был исключительно талантлив. И так же исключительно легко подвержен резким сменам настроения. Как и все исключительно талантливые люди, впрочем.

Вопрос был, судя по всему, полуриторическим, потому что Лети включилась в торги, едва услышав ответ Мышонка. Она каждый раз перекрывала данную ранее сумму на пятьдесят тысяч, и желающие перекупить лот довольно быстро закончились.

Выписав чек на эксцентричного композитора, она сунула его в руки девочки.

Это мой вам подарок. На практике узнаете, что такое ужин с купленным мужчиной, – она едва ощутимо подтолкнула оторопевшую Лилит в направлении сцены. – Или наказание за сегодняшнее непослушание, если вам будет легче смириться с такой постановкой вопроса. 

Посмеиваясь, итальянка глазами указала на ведущую аукциона, намекая, что чек нужно отдать ей.

108

Лилит слушала внимательно, стараясь не пропустить ни слова, ни случайного взгляда Алессандры. Слушала и старалась понять. Искренне так, совершенно по-детски… Брак? Высший сорт? Амбиции? Вещи настолько далекие от мира Сурис, что даже немного смешно. Капельку. Чуть-чуть! Но все же…
В итоге, спроецировать ответ мисс Маренеро на себя, Лилит так и не смогла, предательски застряв на определении собственного пола. За редкими проблесками женственности, десятка мнила себя существом неопределенным. Нет, она, конечно, старалась выглядеть «симпатично» и «женственно», но по большей части ради мисс Маренеро. А когда дело касалось начальницы, Сурис была готова на все… Может это и странно, зато правда. Наверное, так вот безоговорочно вверять всю себя одному единственному человеку, своеобразный способ сбежать. От своих проблем, от своего прошлого, от своих комплексов… От всего того, что, обычно, делает твою жизнь сложнее, разнообразнее. Первый раз Лилит не повезло. Она доверилась не тому человеку, и он превратил ее в хладнокровное чудовище без совести и сожалений. Второй … кто знает? Пока Лилит не минуты не пожалела о своем решении «служить» Алессандре.
- Кажется… я понимаю, - ролевые игры? Боже! Да, у нее каждый час новое амплуа… Разнообразная жизнь? Да ни черта! В соколках масок забываешь свои собственные черты,  - Куклы и кукловоды… Мне это знакомо, - Лилит как-то совсем смущенно посмотрела на Туза, - Думаю, я поняла, мисс Маренеро. Спасибо!
И снова как-то по детски. А тут Алессандра… как гром среди ясного неба!
- Лот… ? Вы имеете в виду этого.., - но десятка не успела договорить.
Туз мечей, очевидно, уже сама все для себя решила. И как обычно, в ситуациях подобных этой, Лилит оставалось только подчиниться. Приятное, совершенно человеческое удивление придало Сурис какого-то потустороннего шарма… Подарок? Ей? … Мужчина? Но зачем?
«А…наказание…»
Дрожащей рукой десятка сжала тонкую бумажку чека, медленно направившись к сцене. Естественно об экстренной капитуляции пришлось забыть. Ослушаться мисс Маренеро? Нет, сейчас точно нет.
Да, и духу не хватит…Тем более когда она так смотрит и улыбается! Что же, иди… Иди и не смотри по сторонам – эти взгляды ей богу иссушают, выжигают на тебе замысловатые узоры, – иди прямо к этой девушке в золотом, знакомой мисс Маренеро. Да-да, вот так. Осторожнее, лестница! Правильно, отдай мисс Эверегйт (кажется, ее так зовут) чек. Видишь, ничего сложного? А теперь… Очевидно, нужно забрать свое «наказание» со сцены. Как? О, не спрашивай! Как! Как… Для начала улыбнись. Опять не знаешь как? Смущенно улыбнись. Так, как будто ты очень милая и добрая девочка… Возьми его за руку. Зачем? Не спрашивай! Так поступают все милые и добрые девочки! Ладно, посмотри на мисс Маренеро. Да-да, именно! К ней возвращаться нельзя. Да, не стой же ты! Иди! Куда? Куда-куда… Да, вон хоть туда!

«Ну, ладно...а дальше-то что?»

Отредактировано Лилит Сурис (2009-12-18 22:02:43)

109

Замечательный, чудный, просто удивительный вечер. Сколько людей, сколько людей, словами не передать, как их много и какие они все… разные. Келети вдруг открыл в себе поразительную любовь к окружающим, и все они казались ему непередаваемо прекрасными. И эти их ужимки, и весь этот силикон, и все эти елочные украшения, что с равным успехом светились, как на женщинах, так и на мужчинах, все это казалось ему теперь милым. Так родитель может смотреть на любимое дитя, замаравшее свои ручонки в песочнице. Ну что ты с ним сделаешь? Малое еще, неопытное, а играться ему хочется, не наказывать же за это, любви лишая.
Достаточно оптимистичное открытие для человека, только что прибившему первый стакан виски, и, как подумалось Яношу, последний, ибо не комильфо это, пьяным на ужин с дамой идти. Это с учетом, что какая-нибудь дама сама выпьет столько, чтоб его купить. И нет, заниженной самооценкой венгр не страдал, просто как-то не верилось ему, что его мрачный вид может кого-то привлечь. По крайней мере, сегодня он явно бил рекорды, умело и привычно маскируя вдруг наплывший гуманизм за постным выражением лица.
«Оскалил бы рот в улыбке»,- посоветовал голос. Ну вот, началось. Композитор поморщился, ожидая, когда голоса наговорятся и стихнут.
«И с чего ты решил, что люди вдруг стали красивы?- в недоумении,- ты б еще сказал, что вон та дамочка в красном выглядит привлекательно»,- наморщившись, указывая на объемную патронессу.
Они говорили и говорили, заполняя своими голосами несчастную голову мужчины. Нестерпимо захотелось заглушить эту какофонию еще одним стаканом, но напоминание о возможном будущем останавливало.
Ох уж этот вечер…
Бела все думал, отчего согласился на подобную авантюру. Ответ пришел незамедлительно и заставил недовольно поморщиться. Порой он проявлял отвратительную мягкотелость и склонность к, как называла это мать, самонаводящемуся поиску неприятностей. Причем, ответить, что именно его смущало в идее выступить живым лотом, он не мог.
«Да сама идея, гений»,- Янош в задумчивости поскреб щеку и отправился с остальными в бар.

Первый пошел, второй, третий, четвертый… а вот и мы. Четвертые, то есть, а не пятые. Впрочем, какая разница?
Венгр вышел навстречу своей покупательнице, с интересом рассматривая хрупкую … девочку. Да, выглядела она растерянной и немного смущенной. Мужчина вздохнул, выступая перед девушкой, целуя холеную ручку и потянув ее в сторону, дабы избежать ненужного внимания. Все-таки, он личность публичная, знаете ли, с определенной репутацией, нечего портить ее, всю такую мизантропичную, мягкими взглядами и доброжелательными улыбками, не перед камерами же.
-Янош Бела Келети,- церемониально поклонился, после чего вновь поцеловал руку девушки. Когда с представлением было закончено, композитор вопросительно посмотрел на Лилит,- мисс Сурис,- Бела терпеливо дождался, пока взгляд мисс сосредоточиться на нем. Странно это, то, как она себя вела. Если так нервничает, зачем покупать? Или это один из тех случаев, когда женщина сначала делает, потом думает и только потом обдумывает?- странные они создания,- с недоумением.- Мисс Сурис, у вас есть варианты, куда бы вы хотели пойти? Или предпочитаете остаться в отеле? Я бы мог предложить кофейню, думаю, вам там понравится, очень уютное место,- венгр посмотрел на часы,- они должны еще работать.
Ян вопросительно улыбнулся, все еще поддерживая тонкую, почти прозрачную ручку Лилит. Не смотря на свою странность, выглядела она очень трогательно.

110

Наказания бывают разные. С применением физической силы и без, с лишением свободы и, соответственно, без… В общем, разные. Прошлый начальник Лилит предпочитал именно такие, и шрамы на спине Сурис лишнее тому подтверждение. А бывают наказания-люди. В общем, тоже разные. Их, как оказалось, предпочитает новый начальник Лилит – Алессандра Летиция Маренеро. Как забавно...
Янош Бела Келети, говорите? Очень приятно, человек-наказание! Лилит. Можно просто Лилит… А можно сложно, Лилит, которая не послушалась свою начальницу и теперь хочет провалиться сквозь землю. Нет, не от стыда - от внимания! Сурис не любила пристальных взглядов, в большой концентрации они обезоруживают, сковывают тебя по рукам и ногам, что, как вы понимаете, в лице десятки не допустимо. Хочешь выжить – держи ситуацию под контролем, вообще все держи под контролем. Благо, расстояние со сценой и толпой достигло своего апогея (дальше просто некуда), взгляды больше не действенны, можно дышать полной грудью и начинать перевоплощаться. Ну, а что? Мисс Маренеро явно дала понять, что на сегодня работа Лилит, пускай даже самовольная, как телохранителя закончена. И если Сурис предстоит провести вечер с мужчиной, да, еще и с купленным за честно заработанные Алессандры, необходимо извлечь максимум пользы… Например, научится чему-нибудь новому или, скажем, узнать. Тем более, мистер Келети, кажется… Кажется, мистер Келети… А кто такой этот мистер Келети?
- Не надо официально, - понять бы, что Вы за человек, Янош, и кого хотите видеть перед собой, - Мое имя нравится мне больше, чем моя фамилия.
Пай девочку? Или человека с темным прошлым? Искренность или таинственность? Вызов или смирение? Не стесняйтесь, раз уж Вам не повезло быть купленным для Лилит… Выбирайте. Для этой девочки нет ничего не возможного, кроме, разве что, чего-то по-настоящему человеческого.
- Здесь оставаться бессмысленно, – скорее самой себе, ежели Яношу, обиженно поглядывая в сторону мисс Маренеро, - …ко..кофейня? – вау, какой эффект! какие глаза, полные щенячьей радости! - …там…там, где кофе подают в красивых меленьких чашечках? И на круглых витринах крохотные пирожные?
Ох, мистер Клети, так нечестно. Как она радуется! Искренне так, по-девчачьи (щенячьи?). И смотрит на Вас со всем по-другому. Теперь ведь Вы не наказание…
- Мне уже очень нравится, мистер Келети, - мисс Маренеро, Вы ведь в безопасности? Вы ведь взрослая девочка, справитесь? А она только одним глазком, на минуточку… Мисс Маренеро чашечки же! Но, если что-нибудь случится, сразу, слышите, сразу звоните! Она примчится, тут же бросит все и примчится! Ну, а пока… – Ведите, мистер Келети!
Сурис схватила Яноша под руку и в прямом смысле слова потащила к выходу. Прощальный взгляд полный радости к мисс Маренеро и «до свидания!» душный зал.
Простите, мистер Келети, но Вы опоздали… Лилит сегодня сама выбрала себе роль.
Роль маленькой недолюбленной девочки, для которой Вы – прекрасный принц, а кофейня с красивыми чашечками и крохотными пирожными ваше королевство. И только попробуйте ее туда не взять!

>>> Кофейный дом Gourmet (Gourmet coffee shop)

Отредактировано Лилит Сурис (2009-12-22 02:20:31)

111

Бар Java /Java bar/

Сказать, что Анри был зол - ничего не сказать. Он истекал ядом, мысленно примеряя на несчастную тушку Арно средневековые пытки, так прославившие святую инквизицию. О да, он жаждал сжать пальцы на холеной шее своего старого приятеля и босса в одном лице, сыгравшего с ним стол злую шутку. Его... Его (!), лицо масти, того, кто хранил и нянчил грозный и уважаемый во всех кругах авторитет клана, сейчас продали, словно дешевую безделушку с молотка. И даже, если стоил он покупательнице суммы, сравнимой с национальным бюджетом какого-нибудь Эквадора, все равно ему назвали цену, хотя сам Анри считал себя бесценным. Но...
В общий зал француз "выплыл", сияя спокойствием, невозмутимый и холодный, как айсберг в бушующем океане, вокруг него словно сияло зарево вековых льдов и непонятно было, кто мог позариться на такое счастье. Окружающие предпочитали не находиться даже рядом с ним, промерзая от одного насмешливого взгляда.
Окинув смелую особу скептическим взглядом, дю Плесси чуть поклонился, тем не менее, отказав девушке в удовольствии целования её ручек. Хотя, ручки были что надо, холеные и без килограммовых бриллиантов.
- Какой сюрприз. - Тонкие губы искривились в очень вежливой улыбке, в которой наблюдательный человек, все же углядел бы прежде всего явную насмешку. - Не могу сказать, что вообще верю в небанальность знакомства. - Холодные глаза рассматривали девушку с вежливым интересом, с каким рассматривают обычно ученые-медики больного с новым необычным заболеванием, уже мысленно кроя его скальпелем на образцы для анализов и опытов, но при этом с приклеенной улыбкой обещая вылечить в кратчайшеие сроки.

112

Мари улыбнулась покупательнице Яноша, маленькой светловолосой девушке, совсем малышке в сравнении с остальными. Потом вспомнила, что видела ее подле Алессандры Маренеро, практически каждый раз, и отчего-то решила, что Лилит кто-то наподобие протеже или телохранителя. Последнее никак не вязалось с представлением бодигая, и было отброшено Эвергейт как не состоятельное. Но все же, все же и а протеже девочка не походил…
Оставив данный вопрос на периферии сознания нерешенным, художница проводила пару взглядом до выхода.

А напоследок остались три самых… спорных лота. Совладелец фондовой биржи, гениальный ученый и непосредственно виновник торжества. Да уж… ей было безумно интересно, кто сможет позволить себе купить их, не с материальной, скорее с характерной точки зрения.
-И так, мы практически завершили этот аукцион, милые леди,- Мария обворожительно улыбнулась присутствующим,- Джером Фердинанд Китон, о достоинствах этого мужчины можно говорить часами,- пространно начала графиня, с каждым словом наматывая фразы, как спагетти на вилку, пока не подвела гостей к главному. О да, голубоглазый блондин покорил многих женщин, в их глазах явно читался интерес, и нечто более приземленное.
Первоначальная цена была сама по себе велика, но к моменту продажи взлетела неимоверно.
«Вот что значит грамотный пиар»,- хмыкнула.
Покупательницей стала Лорейн Гриффит, молодая девушка в черном платье.

-Самуэль Тайлер Фирс,- следующий лот, предпоследний. И снова аристократка играла словами, описывая достоинства, умещая их в несколько громких предложений, где-то между первой и второй взметнувшейся рукой успев поблагодарить неведомого ей, но весьма разговорчивого, предка.

113

Не спеша пригубить свой третий за вечер бокал, Элиза с не слишком хорошо скрываемым неудовольствием наблюдала за ходом аукциона. Те, что гордо именовали себя знатью и цветом Соединенных Штатов Америки, сейчас бесстыдно торговались за каждый лот, как кухарки за последнюю индюшку накануне дня Благодарения. Где только было их воспитание?! Покупать мужчин! Как какие-то безделушки у Тиффани! Да как же можно?!
Мужчины… мужчины это же… это же главное сокровище, какое только может быть у женщины! Любящий супруг, за манну небесную почитающий холить, лелеять, баловать и потакать всем капризам своей маленькой девочки – это ли не счастье? Это ли не сокровище, ценимое превыше всего?
Вот взять, например, её и Самуэля Фирса. Ещё когда она была совсем девочкой, он с удовольствием проводил с ней время, с интересом слушал её невероятно важные рассказы о её невероятно важных детских делах и никогда не забывал привозить ей различные милые безделушки из своих поездок. Элиза тогда была ужасно горда, что этот красивый, взрослый мужчина ласково зовёт её Шугар Бет, заботливо целует в лобик и угрожает надрать уши Чарльзу Милстоуну за то, что тот лезет к ней со своими потными ладошками и мокрыми поцелуями. Он всегда был готов выполнять её невинные прихоти, и во всех южных штатах не было никого счастливее юной мисс Кэри.
А потом… потом она выросла, а Эль с головой ушёл в эту свою ужасную генетическую науку. Казалось бы, какое счастье – мужчина, всего себя отдающий работе! Счастье, что у него не остается времени на этих дешёвых профурсеток, стайками кружащих вокруг такого завидного жениха, как он. Счастье ведь? Сча-а-астье. Было счастье. Пока не появилась эта выскочка, эта Маренеро, умудрившаяся и к его работе каким-то образом примазаться. Видите ли, её сотрудники состояли в его пресс-службе и им, ей и Самуэлю, было просто необходимо встречаться лично для обсуждения наиболее острых вопросов! Так ей сказала его секретарша, когда однажды южанка позвонила в офис, желая узнать распорядок дня мужчины, чтобы сделать ему приятный сюрприз своим неожиданным появлением.
Элиза тогда решила, что ничего страшного не произойдёт, если она без предупреждения подъедет в ресторан, где проходит встреча. Она не будет мешать. Она тихонько посидит рядом, попивая морковный сок со сливками, и съест какой-нибудь легкий салатик, пока они обсуждают свои вопросы, а потом они с южанином поедут куда-нибудь ещё выпить кофе. Элиза не будет мешать, она слишком хорошо воспитана, чтобы мешать деловой встрече.
Деловой! Как же!
Она увидела  их в тот самый момент, когда рука мужчины накрыла руку Маренеро (они сидели очень близко, совсем не так, как полагается знакомым, и уж точно не так, как следовало бы сидеть деловым партнёрам), а та перевернула её ладонью вверх и переплела их пальцы. А как эта выскочка без роду, без племени смотрела на её Эля, как смотрела! Мисс Кэри всё-всё знала про наполненные смыслом взгляды и этот конкретный ей ой, как не понравился!
Полна праведного негодования, южанка со счастливо-безмятежной улыбкой приблизилась к столику, за которым сидела пара. Её поприветствовали, ей обрадовались, её представили, ей не предложили присесть. И девушке пришлось сделать вид, что она оказалась в ресторане совершенно случайно и буквально на пять минут. Ей! Элизабет Энн Кэри! Пришлось сделать вид! Потому что ей не предложили присесть!!!
… Как же она ненавидела эту похитительницу чужих мужчин… Всё было прекрасно до тех пор, пока не появилась она.
Маман, правда, считала, что всё это блажь. Не мог же Самуэль Тайлер Фирс жениться на какой-то безродной итальянке! Богатой, конечно, безумно богатой, но ведь безродной! Аристократы должны были жениться на аристократах и никак иначе. Развлечётся и забудет, считала маман, но Элиза видела, что во время того краткого разговора в ресторане южанин так и не разорвал переплетения пальцев с пальцами Маренеро. Как и любая женщина, она слишком хорошо знала, что это означает.
Впрочем, она готова была бороться. Не на жизнь, а на… Нет, это что-то из другой оперы. Она была готова бороться любыми доступными - да и недоступными тоже - средствами. В конце концов, против итальянской выскочки у неё была молодость и красота, а это уже было очень не мало. Элизабет Энн Кэри была рождена, чтобы быть счастливой, а на данный момент её счастье воплощал в себе один-единственный человек. Самуэль…
- …Тайлер Фирс, - раздалось со сцены, и девушка потрясенно уставилась на ведущую аукциона.
Нет, не может быть, Эль ни за что бы не стал участвовать в этом плебейском непотребстве, женщина, должно быть, ошиблась. Да и зачем ему? Любая согласится с ним пойти, стоит ему только захотеть. Это же… Самуэль Фирс, ради всего святого!
Однако последующая речь ведущей и озвученная начальная ставка говорили в пользу того, что ошиблась как раз таки Элиза, и южанин действительно принимал участие в торгах в качестве лота.
Это просто чёрт знает, что такое, раздраженно подумала она, резким жестом перехватывая шампанское левой рукой, так, что золотистая жидкость плеснулась из бокала, благополучно оросив пальцы. Девушка недовольно поморщилась, зная, что скоро напиток начнёт подсыхать и кожа станет противно липкой, но ей сейчас было не до того, чтобы переживать по этому поводу. Освобожденная правая рука белым лебедем взлетела ввысь, знаменуя участие в живом аукционе дочери одного из самых уважаемых домов Америки, благовоспитанной и чтущей традиции юной мисс Кэри.
Непотребство? Бесстыдство? Разврат?
Какие, к чёрту, непотребство и разврат, когда разговор идёт о её будущем муже?!

Отредактировано Элизабет Энн Кэри (2010-01-06 21:36:36)

114

Радостное удивление, вызванное, судя по всему, нежданным подарком начальницы, осветило лицо Лилит, подобно мягкому золотому свету летнего солнца, и сделало мисс Сурис едва ли не красавицей. Алессандра невольно залюбовалась своим хрупким телохранителем, в очередной раз убеждаясь, что для счастья этой девочке нужно было очень мало: всего лишь элементарная человеческая забота и внимание.

Синьорина Маренеро редко вспоминала день, когда волею Судьбы они встретились в каком-то новоорлеанском баре и последовавшие за тем события, заставившие её сделать Мышонку предложение работать на неё, но довольно часто думала о том, как смогла эта малышка выжить и не сойти с ума «под опекой» своего прежнего «работодателя». Садист, каннибал и откровенный шизофреник, Хистигард Таиран и вокруг себя собирал таких же двинувшихся рассудком людей, устанавливая правила общения, показавшиеся бы как минимум ненормальными любому не страдающему психическими заболеваниями человеку. И вот в этот-то театр абсурда и попала девочка с надломленной психикой, фарфоровая куколка по имени Лилит. Результатом этого стала паутина трещин, покрывших фарфоровое тело малышки и разбежавшихся тонкими дорожками по её душе. И ту, и другую сеточку можно было смести, только метелки для этого нужны были разные: лазерная хирургия для тела, любовь для души. Алессандра Летиция начала с последнего, с переменным успехом уча Пиноккио быть настоящим мальчиком.

И вот сейчас, видя, как померкло сияние при шутке о наказании, итальянка попеняла себе за недогадливость, что Лилит по своему обыкновению воспримет её слова буквально.

«Остаётся только надеяться, что мистер Келети сможет невольно показать Мышонку, что наказания не всегда бывают… неприятными, - Лети чуть улыбнулась двусмысленности фразы. – А если не сможет… или не захочет… пара неприятных обзоров творчества в прессе будут ему гарантированы».

Впрочем, это скорее была шутка. Композитор мог быть порядочной мерзопакостью, когда того желал, но и порядочной… порядочностью он был способен казаться тоже. Вряд ли в нём было достаточно гадости, чтобы по-хамски себя вести с девочкой.

И как раз в тему про гадость Мария Эвергейт объявила следующий лот. Джером Фердинанд Китон.

Итальянка с любопытством следила за активным ходом торгов за право провести время с красавцем-вице-президентом CHX: как она и предполагала, голубоглазый блондин вызвал не шуточный интерес у приглашенных леди, не осведомленных о… впрочем, это было не важно. Женщины же платили за время мужчин, а не за их симпатию.

И лот ушёл к неизвестной – что само по себе было интересно – Алессандре Летиции молодой женщине, порадовавшей её выражением смертельной скуки на экзотично красивом лице.

Толи по иронии Судьбы, толи по прихоти виновника торжества сразу за Джеромом Китоном последовал Самуэль Фирс.

«Пошли тузы с молотка», - хмыкнула синьорина Маренеро, не спеша вступать в торги. Во всем зале вряд ли была третья – после Анны и Лети – женщина, способная заплатить за него сумму, ранее названную мисс Сноу.

На мониторе, по-прежнему продолжавшем являть участницам аукциона их возможных компаньонов на остаток вечера, до последней морщинки в уголках голубых глаз знакомый ей мужчина едва заметно хмурил брови, разительно отличаясь своей очевидной трезвостью от прочих, поспешивших повысить градус напитков, мужчин.

«Наверно, жалеет о потраченном в пустую времени», - итальянка рассматривала южанина, не испытывая интереса к ходу этих торгов, прислушиваясь лишь к словам Марии Эвергейт, чтобы не упустить момент войти в игру. Ей откровенно не было никакого дела до того, кто изъявил желание купить учёного.

- … два, - услышала она и, подняв тонкую руку, по запястью которой скользнул изящный браслет, обновила стоимость. – Спасибо, мисс Маренеро. Кто даст больше?

Алессандра неохотно отвела взгляд от монитора и перевела его на ведущую аукциона. Где-то позади неё раздался голос, назвавший сумму, перекрывшую её собственную на пятьдесят тысяч, и синьорина широко улыбнулась.

- Спасибо, мисс Кэри. Мисс Маренеро?

Лети кивнула, молча принимая предложение Марии увеличить ставку на пятьдесят тысяч. 

Ещё до того, как графиня назвала вторую участницу финального этапа торгов, Алессандра Летиция поняла, кто она. Пожалуй, это было даже ожидаемо. Элизабет Энн вряд ли могла пропустить что-то связанное с Самуэлем. Особенно, если это что-то давало ей шанс на его внимание.

«Бедная девочка», - женщина почувствовала даже какую-то симпатию к зеленоглазой нимфе, так отчаянно боровшейся за сердце южанина, лучше, чем кто-либо другой, понимая, что такое любить этого мужчину.

Впрочем, какой бы бедной девочка не была, речь шла не о них, а об Анне. Лети собиралась выкупить ученого с единственной целью - чтобы он не убил свою ассистентку в состоянии эффекта, узнав, что она не выполнила его указание. Единственная женщина, которой он мог простить унижение своего легендарного чувства собственного достоинства, была она сама. Впрочем, нет. Она была единственной женщиной, подобный поступок которой он бы не расценил таким образом.

Тем временем Элизабет Энн вошла в раж и начала увеличивать ставки уже на сто тысяч, которые Алессандра, не задумываясь, подхватывала, продолжая наблюдать только за Марией Эвергейт. Ей не нужно было видеть южанку, чтобы расслышать в её голосе раскалённые ноты гневной ревности. Нелюбовь девушки к её персоне была итальянке очень хорошо известна.

«Несчастная. Так стараться и ради чего? Скорее Самуэлю вручат завтра Нобеля, что, кстати, совсем не так уж невероятно, чем он увлечётся ею, - двести, так двести. Синьорина в очередной раз кивнула, прикидывая, когда у девушки закончится лимит; кивать, как послушная рабыня на приказы своего господина ей уже надоело. - Может посоветовать ей его подпоить? Или виагру подмешать в бокал? Тогда уж ему поневоле придется… поддаться на её чары. Ах, ну да, я же забыла, в её семье принято целомудрие до замужества. Ну, тогда ему, как честному мужчине, придется на ней жениться». 

Она чуть было не засмеялась вслух, представив лицо ученого, когда он проснётся утром рядом с Элизабет Энн без каких либо воспоминаний о предыдущей ночи, а она ему сообщит радостную новость об их скорой свадьбе. Однако через мгновение пришла мысль, что в таком случае, как законная супруга, южанка потребует от него, чтобы он перестал видеться с ней. Взгляд шоколадного цвета глаз почти против воли метнулся к монитору, и тут же в сознании мелькнул вопрос, а могут ли мужчины из бара видеть, как проходит аукцион.

Определить, почему ей не хотелось, чтобы Самуэль видел, как она торговалась за него с мисс Кэри,  Алессандра Летиция не стала и пытаться. Чувство было почти иррациональным, не поддающимся разумной оценке и осознанию. Что-то вроде того, как «это плохо, потому что мне это не нравится». В нём было много негатива и совершенно никакого здравого смысла.

Переведя взгляд на ведущую аукциона, Лети, вместо того, чтобы кивнуть, принимая новую цену, медленно покачала головой.

115

Медовая блондинка изо всех сил старалась не крутить головой по сторонам, как ребенок, впервые попавший в Диснейлэнд. Увидеть и запомнить всех нахалок, возжелавших перехватить у неё мужчину, который - что бы там кто не думал – должен был, просто обязан был стать её мужем, было делом едва ли не чести. Она еще припомнит им это их вероломство! Они еще пожалеют, что осмелились перейти ей дорогу!
Южанка осторожно и незаметно стреляла глазами по сторонам: выглядывала, выискивала и запоминала. Вот мелькнула рука, украшенная драгоценными булыжниками – Селена Донован, у этой простушки всегда были проблемы со вкусом, здесь взметнулась куриная лапка Мэри Джонсон, а там… Петуния Гранд… Господи помилуй, этой-то старой карге что нужно от Эля?! Она того и гляди развалится по частям, а все туда же – на свидание собралась!.. Ну, неужели же они не понимают, что среди всех  присутствующих единственная, кто достойна Самуэля Фирса – это она, Элизабет Энн Кэри? Как же можно быть такими слепыми!
Девушка недовольно дернула плечом и поняла, что ни за что не отступится. Чего бы ей это ни стоило. Чего бы это ни стоило папа, вернее.
… Папа, конечно, будет в гневе. Потратить такую сумму, а главное, на что… но маман все уладит, непременно уладит, она-то знает, насколько важна каждая минута, проведенная рядом с южанином.
Так что можно было не мелочиться.
Впрочем, мелочью Aston Martin One 77 даже она бы не назвала, а цена уже сровнялась на две трети.
Ну и черт с ним, Эль стоит всех сокровищ мира!
Решительно назвав новую стоимость, Элиза с мстительным удовлетворением заметила, что на этот раз желающих было не много, да и те неуверенно перешептывались, не делая новых ставок.
- Восемьсот тысяч мисс Кэри. Восемьсот тысяч раз, восемьсот тысяч два…
Победа!
- Восемьсот пятьдесят тысяч, - раздался негромкий голос, и южанку бросило в жар.
- Спасибо, мисс Маренеро. Восемьсот пятьдесят тысяч. Кто даст больше?
Идеально ровными, белыми зубками Элиза закусила нижнюю губу. Всё было прекрасно до тех пор, пока не появилась она. Снова!
- Девятьсот тысяч, - выплюнула южанка и, вздёрнув подбородок, устремила взгляд в спину Маренеро, собираясь поиграть в серьёзные гляделки с этой итальянской выскочкой, когда та обернётся.
-  Спасибо, мисс Кэри. Мисс Маренеро?
Нет, ну вы только посмотрите на неё! Строит из себя Снежную королеву! Богиню! Небожительницу! Куда ей там до простых смертных! Даже не повернулась в её сторону!
Элизе захотелось оттаскать мегеру за волосы, располосовать ей лицо, в клочки разодрать платье, в конце-то концов! Увидеть, так она воет, корчится на полу, умоляет отпустить её… ооо, как упоительно это было бы, как пьяняще…
Мышцы лица свело судорогой, и девушка заставила себя расслабиться, стирая с лица гримасу ненависти. Ничего, ничего, её время ещё придёт. Она отомстит иначе. Тоньше и аристократичнее. Пришлет итальянской стерве приглашение на их с Элем свадьбу, а потом и на крестины их первенца. Да, да. Именно так она и поступит. Тонко и аристократично. Как подобает дочери одной из старейших и наиболее уважаемых семей Соединенных Штатов.
Девушка глубоко вздохнула и дрожащим от ненависти голосом увеличила цену на сто тысяч. Ради всего святого, должны же у Маренеро когда-то закончиться деньги!
А они все не заканчивались и не заканчивались… Казалось, итальянке не было никакой разницы, что выбросить эти деньги в озеро Мичиган, что отдать их за вечер, проведенный с Самуэлем Фирсом. Они как будто и вовсе для неё ничего не значили, абстрактные цифры, мифическое окончание числа Пи.
Как было бороться с этим? Дом Кэри, конечно, богат, но не настолько, как – по слухам – эта европейская пигалица. И к тому же, это ведь стоимость всего одного ужина, а не предложения пойти под венец… Конечно, Элизе больше одного ужина, чтобы очаровать Эля, и не нужно было, но и всё же… всё же… полтора миллиона – это уже как-то…
- Итак, мисс Кэри даёт полтора миллиона долларов за ужин с Самуэлем Тайлером Фирсом! Мистер Фирс должен быть весьма польщён щедростью мисс Кэри. Мисс Маренеро, поднимите ставку?
Если поднимет… что же делать, если поднимет… южанка лихорадочно искала выход и не находила. Победить вдруг показалось невероятно важным, словно исход этих торгов был залогом всей её будущей жизни. Выкупит Самуэля – станет его женой, нет… об этом даже и думать не хотелось. Что же, что же делать…
- Полтора миллиона раз. Полтора миллиона два… Продано! Самуэль Тайлер Фирс уходит к Элизабет Энн Кэри за полтора миллиона долларов! Поздравляю вас, мисс Кэри!
Удар деревянного молоточка отозвался громом в сердце. Выиграла, победила! Она победила!
Теперь все будет хорошо. Теперь все непременно будет хорошо.
Элизабет Энн Фирс. Красиво звучит, не правда ли?

Отредактировано Элизабет Энн Кэри (2010-01-17 15:07:51)

116

О том, что он поступил, как последняя сволочь, Сэм знал практически в то же время, что и произносил слова, заблуждений на сей счет не имелось, но тогда менять их не собирался, а сейчас было поздно. Наблюдал краем глаза за происходящим в баре и молил Ньютона ускорить время и побыстрее закончить вечер. Расклад был прост, как двоичная система – Анна его выкупит, они поужинают, он отвезет ее домой, а завтра все начнется по новой: лаборатория, опыты, записи, гранатовый сок с молоком. Где-то в задворках мелькнуло, что не все так просто будет, интуиция что ли, или как это люди называют, аха, предчувствие. Но мужчина методично отмахивался от всякого рода … предрассудков, к чему накручивать себя раньше времени?
Фирс покрутил в руках стакан с минеральной водой, радикальные методы, чтобы не напиться, а последнего хотелось все больше.
«И тело, и душу охватила какая-то темная тоска»,- чуть не расхохотался в голос, когда память услужливо предоставила цитату из мировой литературы, дабы описать его состояние. За это ее б по головке погладить, да приласкать покрепче, но нет же, пока не заслужила, чушь какую-то толкает из женских романов, откуда только нахваталась, спрашивается. Понято откуда, не способная забывать, раскладывала всю информацию по папкам и в ящики в голове-чердаке, аккуратные такие ящики, в аккуратном чердаке, только одно место там было воплощением хаоса, но это уже желание самого ученого.
Сжал челюсти, запил горечь водой, едва заметно поморщившись и четко решив, что как только попадет домой, осушит бар. Весь. Без остатка. За здоровье женщин. Ну и именинника, конечно.
Тайлер стоял в тени с левой стороны барной стойки, весьма успешно сливаясь с интерьером, по крайней мере, его никто не беспокоил и он мог спокойно производить расчеты. Увлеченный вычислениями, он не сразу обратил внимание на изрядно поредевшие ряды мужчин. Аукцион, ну конечно же, аукцион, он ведь продолжается своим чередом, и вот уже его очередь. Самуэль отставил стакан, направился обратно в лаунж и…
Паскудство, однако.
Высокой фигуры в кремовом платье и жемчугах не было. Анны не было. Не было его ассистентки. Просто испанки, даже бывшей испанки не было. Женщины, которая должна была быть его спасением на этот вечер – не было, словно решила сказать, что Рождество закончилось и лимит чудес тоже. Зато была малышка Шугар Бет.
Интересно, если он сейчас пойдет за бутылкой виски, это сочтется как грубое нарушение правил этикета? Или его простят?
Фирс дьявольски не любил, когда внутренний голос оказывался прав, особенно в таких случаях, заранее предугадывая отсутствие мисс Сноу.
В голубых глазах лишь на мгновение отразилось удивление вперемешку с сильнейшим раздражением, спустя одно моргание, взгляд ученого вновь выражал исключительную доброжелательность, легкую насмешку и обворожительную улыбку.
-Мисс Кэри, я польщен,- целуя тонкую ладонь, не дыша. Нет, не подумайте, парфюм южанки несомненно исключительно французский, исключительно тонкий, исключительно приятный, но он его раздражал. Впрочем, его сейчас в ней раздражало практически все. Бедная девочка, попала под горячую руку старого злого серого волка. Что ж, тебе так не везет?
Его так и подмывало спросить, на кой черт она его купила? Лучше бы, раз уж захотелось поучаствовать, приобрела студента, и по возрасту ей больше подходит, да и не абы кто, а сын мэра, вполне был бы красивая пара. А он что? Мало того, что старается не рычать, так еще и ученый. В общем, гиблое дело.
Однако на попятную идти не собирался, хочется девочке развлечься, попытаемся устроить приятный ужин.
Ему была интересна еще одна деталь… Летиция, принимала ли она участие в этом… мероприятии. Покосившись на Элизу, Тайлер улыбнулся, предложил ей руку, чтобы опереться (да-да, все в лучших традициях Юга) и повел к выходу.
-Элиза,- тихо протянул, задумчиво играя с пальчиками знакомой,- куда бы ты хотела поехать?- и в завершение улыбка, добрая, как у Санта Клауса. Все же, малышка не виновата в его идиотизме, и тупоголовости, соответственно, страдать из-за дурного настроения тоже негоже. Хотя, основным фактором была почти паническая боязнь, что повысь он немного голос (по его понятиям немного) или скажи что-нибудь резкое, она тут же расплачется. А женские слезы… женские слезы не есть хорошо, особенно когда сам являешься их причиной.
Следующие слова ведущей заставили остановиться. Последний лот, Арно де Монсальви. Было любопытно, кто станет его «обладателем» на этот вечер, и снова «громкое слово интуиция» дало о себе знать, но, как и прежде, было послано к черту на куличики.

117

Злость нахлынула внезапно, начисто смывая приятные впечатления последнего часа. Алессандра Летиция посмотрела на ситуацию под другим углом, и от взгляда темно-карих глаз повеяло совсем не весенним холодом. Будто случайно забытую в патио чашку с шоколадом прихватило зимней хрусткой  изморозью.

Со стороны торги между Элизабет Энн Кэри и ею самой выглядели борьбой за Самуэля. Впрочем, для зеленоглазой нимфы это именно так и было, а для неё… ей уже давно не нужно было за него бороться ни с кем, кроме него самого. И, наверно, она бы даже не задумалась про вариативность восприятия, если бы два дня назад южанин снова не кинул ей наживку, которую она, как безмозглая рыбёшка, заглотила. Заглотила и отчаянно забилась на крючке, разрывая острым наконечником плоть, не в силах освободиться самостоятельно, пока чужие, грубые руки не вынут металлическое острие из неё, только для того, чтобы бросить в ведро с удушливой стоячей водой, в котором она и умрет.

Она злилась на себя за то, что вот уже семь лет билась на этом самом крючке, не в силах ни соскочить с него, ни перестать биться, и на него, её рыбака, задремавшего на солнцепеке и продлевавшего её агонию.

Поэтому торги, на мгновение представшие ей в свете ещё одного судорожного рывка, показались отвратительными, а её усилия жалкими и ничтожными.

Мимо проплыла мисс Кэри, бросая на неё уничижительно-торжествующие взгляды, и Алессандра ответила ей совершенной глянцевой улыбкой, в которую у неё не было никакого желания вкладывать искренность, мысленно пожав плечами. Развлекайся, девочка.

Ей и самой тоже было бы неплохо развлечься. Ну, хотя бы при помощи рубинового цвета бутылки Royal Salute. До глухого шума в голове и калейдоскопически вращающегося звездного неба над головой.

Впрочем, были ещё варианты. Провести вечер не один на один с виски, а взять в их теплую, дружескую компанию еще одного участника и устроить вечеринку.

И отчего бы этому участнику не стать Арно де Монсальви? Раз уж выставил себя на продажу, значит, считает вполне праздничным развлечением ужин с какой-нибудь малознакомой особой… или что он там задумал в качестве программы аттракционов.

Слыша вокруг возбужденный шепот обсуждения, кому достанется главный "десерт", итальянка направилась к сцене, на которой леди Эвергейт разумно опустила рекламную кампанию именинника и как раз называла стартовую цену, превзошедшую финальные предложения на некоторые проданные лоты.

- Вы позволите, графиня? – улыбнулась женщина ведущей аукциона, легко кивнув на микрофон.

Даже если Мария и была удивлена, на красивом лице не отразилось и тени эмоции, она улыбнулась в ответ и плавным жестом пригласила синьорину занять её место, отступив на шаг в сторону.

Добрый вечер, дамы, – Алессандра Летиция смотрела перед собой, в толпу гостей, не выделяя взглядом никого и, словно бы, уделяя внимание сразу всем. Рыбёшка, трепыхавшаяся на крючке еще пару минут назад, превратилась в акулу масс-медиа, попав в - до последнего коралла - знакомый океан публичных выступлений. –  Дабы не затягивать торги, я бы хотела знать, какую максимальную ставку вы готовы дать за ужин с месье де Монсальви.

Шепот, утихший с её первыми словами, снова раздался в зале. Он нарастал, подобно жужжанию пчелиного роя, заставив Лети подумать, что, верно, ещё ни одна женщина не ответила сразу на прямо поставленный вопрос, кроме сакраментального "Ты выйдешь за меня?".

Итак, максимальное предложение? Два миллиона?.. Три?.. Пять?

Женщины снова зашумели, обсуждая кто наглость итальянки, кто озвученные ею суммы. Раздражение оскалилось и глухо зарычало внутри  неё.

Хорошо, если вам сложно определиться, я даю пять миллионов долларов за именинника. Кто-нибудь желает перекрыть моё предложение? Прежде чем вы ответите, позвольте предупредить, что я подниму любую названную ставку.

Холодный взгляд шоколадного цвета глаз медленно проскользил по лицам присутствующих, желая удостовериться, что желающих действительно нет, и задержался на единственном, кроме официантов, мужчине в зале, остановившемся со своей спутницей у выхода.

Благодарю вас. С вами приятно иметь дело, – повторно достав книжку, Алессандра выписала чек и улыбнулась Марии, возвращая ей законное место.

Неторопливо спускаясь по ступеням, она снова нашла взглядом Самуэля, на долгих несколько секунд окунувшись в его топазово-голубые глаза, после чего жестко усмехнулась.

118

Алессандра. Летиция. Маренеро.
Звучит гордо, громко, пафосно.
Алессандра. Летиция. Маренеро.
Одна из влиятельнейших женщин страны, о финансовом состоянии которой не знал точно никто, кроме, разве что, ее бухгалтера и самой итальянки. Под чутким руководством которой, был крупнейший холдинг масс-медия. Грамотно истолковавшая принцип римлян «Кто владеет информацией – владеет миром». Эта особа была достойна восхищения, бесспорно.
Алессандра. Летиция. Маренеро.
Невероятно, потрясающе, поразительно красивая. Помнится, он мог зависнуть, прекратить скрещивать в уме ДНК мыши и жабы (ученые тоже умеют развлекаться, а вы как думали?) и просто смотреть на нее. Как улыбается, как заправляет шоколадную прядь за волосы, как облизывает губы, как приподнимает бровь, если ее что-то возмущает. Много всяких мелочей, сотни выражений и особенностей конкретной мимики. Будь он поэтом, допустим… трубадуром, складывал бы менестрели в ее честь, странствуя от королевства к королевству. Но, здесь было несколько существенных препятствий: в Америке отродясь не было королевств, а ехать за этим в Европу несколько накладно (мы-с тяжело переносим смену климата), но, что стояло костью в горле (и переносный смысл здесь весьма относителен) Фирс стихи писать не умел, тем более менестрели. Если уж совсем на чистоту, рифма ввергала его в состояние ужаса, был легче (и приятнее) просидеть в лаборатории проводя очередные опыты, чем набросать пару строк на бумаге. За сим, данная идея провалилась на корню, а вскоре и возможность беспрепятственно любоваться женщиной. В последнем Самуэль был виноват с головой, и последствия того поступка до сих пор громко аукались, а семь лет прошло.
Алессандра.  Летиция. Маренеро.
Единственная женщина, которую он не может забыть. Простите, не так. Единственная женщина, которую он не хотел бы забывать, будь такая возможность. Мазохист, не иначе.

Тайлер замер на месте, с интересом разглядывая до боли знакомые черты. А черты, тьфу, Лети была раздраженна и зла. Интересно. Однако всякое желание смеяться отпало, стоило ей открыть свой прелестный ротик. Вообще, после ее краткой речи, в нем проснулось совершенно не гуманное и нелогичное желание схватить ее за волосы и утащить в пещеру, и любить до тех пор, пока из ее дурной головы не вылетят последние мысли.
Червь внутреннего голоса лишь качал головой, но благоразумно удержался от сакраментального «Я же говорил». На лице южанина не отражалось ничего, кроме легкого любопытства и еще менее заметной улыбки, исключительно вежливой, конечно же. Когда их взгляды встретились, Сэм усмехнулся и бесшумно хлопнул в ладони.
Браво, прекраснейшая, браво!
«Не знаю, из-за чего на этот раз я впал в немилость»,- задумчиво поскреб подбородок,- «ничего, узнаем при встрече»,- в том, что встреча эта состоится и состоится в недалеком будущем, он был уверен.
Мужчина повернулся к Элизе, обрушив на нее всю силу своего обаяния, компенсация за практически полное игнорирование на протяжении последних нескольких минут, так сказать.
-Шугар Бет,- вновь целуя ладошку и мягко потянув к выходу,- скажи мне, ты научилась плавать?- серые глаза смеялись, напоминая про давний случай, когда будучи еще совсем ребенком, Кэри боялась воды и отказывалась туда заходить, пока Самуэль не пообещал присматривать за ней и следить дабы «ужасные морские чудовища не утащили на дно».
Если итальянка решила развлечься с французом, с чего бы ему горевать? Тем более, что кампания ему досталась… исключительно очаровательная, практически друг детства.

119

Клемент внимательно посмотрел на Анну. Он еще чувствовал мягкость в пальцах из-за алкоголя, но это никогда не мешало ему связанно говорить, и почти так же связанно думать. Чем больше он пил за вечер, тем больше говорил. А пока его не позвали в лаунж, они успели распить бутылки полторы, из-за этого все казалось чуть-чуть фантастическим. На его длинный монолог, который, он думал, говорит в пустоту, он услышал такой же ответ, не похожий на спор двух фехтовальщиков, оценивающих возможности друг друга, ни на демагогию, к которой он часто был склонен: ворох красивых слов без стержня какой-то идеи, которую можно было опровергнуть.
-Ну проектировщики идеальных городов даже не могли представить себе мегаполисы, тогда только соборы возвышались над общей застройкой, а сейчас наоборот. Они вписывали планировку города в ту форму, которую принимали за совершенную, но, тем не менее, оказались не правы. Я не градостроитель и никогда не интересовался этим вопросом настолько, чтобы преподносить свое мнение по этому вопросу, как аксиому. Помимо перенаселения, есть еще куча проблем: тут и ЮНЕСКО с их идеями превратить город в музей, и эти стеклянные здания, тяготеющие к коробке, которые не переживут даже меня. – Клемент прекратил загибать пальцы, встряхнув рукой. Ему никогда не приходилось сталкиваться с разработкой планов города. Можно сказать, ему было все равно на проблемы больших городов, хотя он и жил в одном из них. Придерживаться какой-нибудь теории о вопросе – это одно, а предложить проект о его решении – совершенно другое. Почему в свое время во Франции Клемент не взялся ни за один из генеральных планов – он мог говорить чего угодно: что он был слишком молод, ленив, или безответственен. Но это был бы полуправда, вроде той, которую так любят дипломаты с поправкой на сарказм- Обругивать проблему всегда легко, Вы правы, но попытка настроить одну их ячеек огромного механизма, может повлечь лавину других. Легче всего строить с нуля. – он хмыкнул, - как Америка строила свои прямые дороги. Это не Европа с бесконечной сетью непонятных улочек и тупиков. – Обычно не выезжая на пределы родной Франции, имея международные права, и  как-то долго плутал по узким чешским улицам, чувствуя себя на обзорной экскурсии по городу.
-Удобство человека это всегда прекрасно. Но абсурд в том, что основные цели этой «зеленой архитектуры» - не эргономичность, а экономия природных ресурсов. Солнце, воздух, вода. Но потом они пошли дальше, со всякими соломенными крышами, этакий запоздалый гимн экологии планеты. Система, работающая на человека – это замечательно, а если она еще и экономична – вообще превосходно. А то это очень актуально, экономить на мелочах, особенно в Европе, вроде ковра на тапочках.
Об этом можно было бы говорить долго. Клемент бесконечно удивлялся мисс Сноу, которая разобрала по кубикам уже сложившееся мнение о собравшемся обществе, и вечере в целом. Она не была практикующим архитектором, потому что любой мастер, если вдруг его не узнали, спешит напомнить о себе ненавязчивой фразой, вроде «А вот вы бывали на такой-то улице, там на углу стоит мое здание» или «Вы не читали такой-то журнал? Я там на сто сорок пятой странице.». Она могла не обладать честолюбием, но все равно это было странно. Быть может, имея архитектурное образование, мисс Сноу работает в другое сфере, но это маловероятно. Те, кого не выгнали за шесть лет учебы, не могут заниматься чем-то другим. Они могут ничем не заниматься, в крайнем случае. Клемент никогда не лез в чужую жизнь, только, чтобы удовлетворить свое любопытство.
Постичь внутреннюю структуру жизни другого человека возможно, только проследив его движения по одному и тому же лабиринту. Когда человек, за которым вы следите, пятьдесят раз попытается запутать след, на пятьдесят первый, у него неизбежно появится соблазн сократить путь.

120

Элиза ослепительно улыбнулась и тряхнула шикарной копной шелковистых волос, разметав их по плечам. Картинка, как есть картинка! Ты, мой свет, моя душа, просто дивно хороша! Медовая блондинка весело засмеялась строчкам, которые сами по себе сложились в стихи, и, сияя улыбкой, глазами, драгоценными камнями, протянула тонкие руки навстречу Самуэлю. Все в лучших традициях аристократических семей Старого Света: мой друг, я счастлива приветствовать вас сегодня… и все такое прочее.
- Ну что ты, Эль. Я всего лишь возвращаю любезность. Спасаю тебя от жутких чудовищ в образе светских дам, - девушка кокетливо улыбнулась мужчине и легким движением стряхнула невидимую пылинку с его плеча, на обратном пути скользнув по ткани смокинга и задержав маленькую ладошку на его груди, где-то в области сердца. – Петуния Гранд покушалась на твою честь и достоинство, можешь себе представить? И эта итальянка, твоя знакомая... никак не могу запомнить имя, что-то такое связанное с морем… - южанка  вложила в голос всю непринужденность, которую только могла почерпнуть из состояния эйфории, владевшего ею сейчас. – Ты с ней, кажется, ведешь бизнес. Она тоже участвовала в торгах. Даже и представить себе не могу, зачем ей это было нужно. Наверно, окончательно хотела замучить тебя разговорами о работе, - она сокрушенно покачала головой. – Ах, эти женщины – совершенно бессердечные существа. Тебе повезло, что я сегодня оказалась здесь. Я позабочусь о тебе, мой милый.
Юная мисс Кэри щебетала и щебетала, едва ли буквально не светясь от счастья. На целый (Господи, даже не верится!), на целый-целый вечер Самуэль Фирс был в ее полном распоряжении и безраздельном владении! Вот оно, счастье… И никаких чертовых итальянок!
Сердце девушки затрепетало, когда мужчина принялся поглаживать ее пальцы. Как и любая женщина, она прекрасно знала, что это означает. Он подсознательно стремился установить тактильный контакт, следовательно, был заинтересован, следовательно…
Элиза прикусила губку и с лукавой улыбкой посмотрела на южанина. Конечно, к тебе – легко можно было прочитать в сияющем взгляде оливково-зеленых глаз. Побывать в логове зверя… пардон, берлоге медведя… гнездышке ржанки… Господи, что за зоопарк в голову лезет! Так вот, побывать в святая святых Сэма, попасть в его личное пространство – серьезный шаг. Практически, как предложение переехать жить к нему. Ей непременно нужно было этого добиться. Сослаться на усталость и нежелание быть на людях, не уютность президентского номера в пятизвездочном отеле… да все, что угодно, лишь бы попасть туда, где он позволяет себе расслабиться, не думать о работе, где сможет уделять снимание только ей.
Девушка уже было собиралась озвучить предложение о спокойном домашнем ужине вдвоем, когда Самуэль остановился у дверей зала, и она не сразу сообразила, почему.
Продавали право на вечер с именинником, и Элиза вдруг остро пожалела, что не могла раздвоиться. Ужин с угольнокудрым красавцем Арно, без сомнения, был бы истинным наслаждением. Достаточно было знать его совсем поверхностно, чтобы понять – он не даст девушке заскучать в своем обществе.
Однако на другой чаше весов лежало будущее мисс Кэри, а потому она лишь позволила себе проявить любопытство в том, кто выкупит лот.
Ха! Вот уж велика неожиданность!
Маренеро. Снова Маренеро.
Выскочка, почти добродушно подумала южанка. Сейчас ей не было практически никакого дела до итальянской пигалицы с ее интригами. Эль был с ней, рядом, и так это будет на протяжении всего вечера. Но что это она, почему только вечера? На протяжении всей жизни. Пока смерть не разлучит вас. Аминь. То есть… Объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.
Заметив взгляд брюнетки на Самуэля, Элиза прищурилась. Смотри, смотри, благодушно позволила она, но руками не трогай. Не твое. И твоим не будет. Никогда. Теперь, когда у меня на руках такие козыри, уж я об этом позабочусь.
- Как рыба, мой милый, - девушка уверенно улыбнулась, скрывая за улыбкой легкое смущение и ненавязчиво вкладывая маленькую ручку в большую руку мужчины. – Однако буду благодарна, если ты не откажешь мне в своей защите. Я выросла, но чудовища остались. Они теперь несколько другие, и все же…
Мужчины любят, когда женщины говорят милые глупости и нуждаются в их помощи и защите. Южанка знала это наверняка.

Военно-морской пирс

Отредактировано Элизабет Энн Кэри (2010-01-27 19:01:11)


Вы здесь » The City of Chicago » Чикаго /the city of Chicago/ » Лаунж /Executive club lounge/


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC