The City of Chicago

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The City of Chicago » Жилые районы /the urban residential districts/ » Квартира Марека и Тэйлора.


Квартира Марека и Тэйлора.

Сообщений 1 страница 30 из 66

1

Располагается на втором этаже того же дома, в котором действует и салон, принадлежащий кузенам.
Сразу при входе - прихожая, плавно переходящая в гостиную - сравнительно большое светлое пространство. Затем кухня, ванная номер один. В противоположном направлении - кабинет Тэйлора, две спальни, санузел поменьше.
[описание дополню]

2

Антикварный салон

Тэйлор улыбнулся, когда Джон вынырнул из салона, вертя жвачку в руках. Поймал брошенную следом банку энергетика и открыл ее на автомате. Напомнил себе, что третья будет явно лишней, и отпил большой глоток.
- Я не хочу спать, - мотнул он головой в ответ на слова Джона, и показательно постучал пальцем по банке, - но раз выходной, работать тоже не собираюсь.
Он вернул Мареку усмешку, запер машину и пошел вслед за кузеном в дом. Поравнявшись с Джоном он поморщился на движения пальцев перед своим лицом, и махнул рукой, словно пытаясь ударить, но не попал. Иногда кузен вел себя как большой ребенок, и за это ему хотелось отвесить большой подзатыльник так, что чесались руки. Не позволяло этого сделать табу, наложенное еще в детстве, когда отец взял с него слово не бить младшего ни под каким предлогом. Возможно это было глупо и иррационально, но Аск это слово держал до сих пор.
- Маленький вредный хорек, - проворчал Тэйлор, поднимаясь вслед за Мареком по лестнице, и пользуясь тем, что кузен не слышит сейчас его слов, - когда-нибудь… да, когда-нибудь я сниму с тебя скальп вместе с лицом, что бы ты не ухмылялся, а скалился. И что б глазками таращился, а не …
Впрочем, ворчание было всего лишь ворчанием. Многословной заменой беззлобному "да иди ты …". Реакцией на небольшую, но простительную наглость.
Оказавшись на кухне, Аск уселся на стул, не словами, так своим видом показывая, что готовить сегодня он не намерен.
- Только будь добр, изобрази что-нибудь получше яичницы, Джон, - заказал Тэйлор, поймав наконец взгляд кузена.

3

- Ты еще раздаешь указания... Откуда такие позывы к аристократизму, Тэйлор? - Оценив сытую вальяжность позы и речи, Джон, тем не менее, честно прошел к холодильнику и замер на несколько секунд, разглядывая уже имеющиеся в нем продукты и изучая новые, равномерно выгружаемые на полки. Ничего интересного, плюс - ни малейшего желания ваять для дорогого кузена фуагра и прочее дефлопе. Потому выпрямившись и перенося на разделочный стол все ту же упаковку яиц, он не удержался от ухмылки.
- Тогда - омлет.
Утверждая свое решение как единственное возможное, он махнул венчиком из нержавеющей стали и полез за глубокой миской.
- Если очень хочешь, соображу салат. В одном привокзальном кофеюшнике такой гордо именуется "весенняя свежесть". Рискнешь?
По простому разумение Марека еда вовсе не обязана была иметь какой-то интересный или хотя бы просто явный вкус - ведь всегда имеется кетчуп, которым можно полить все, за исключением, разве что, мороженного. И тогда вкус появится обязательно.
Но для Аска он старался. То ли стараясь изобразить из себя хоть сколько нибудь стоящего домохозяина, то ли из вежливости, то ли черт знает по какой причине. Аск старание, кажется, одобрял и наверное ценил. Во всяком случае, потреблял все сомнительные изыски почти не морщась - ну если только на зубах не начинала скрипеть яичная скорлупа.
- Расскажешь что-нибудь? - Он постоянно оглядывался на родственника, стараясь следить за его речью и одновременно ваять завтрак. Когда в руку вместо бутылки с оливковым маслом легла точно такая же - с уксусом, упустил этот момент из виду и щедро плеснул на разогретую сковороду. Правда, на этот раз, оплошность заметил почти сразу - когда руку обожгло вскинувшимся пламенем. И беззвучно вскрикнул, смахивая полыхающую сковородку в сторону.

4

На очевидно риторический вопрос кузена Тэйлор ответил пресловутой буддийской улыбкой. Сам он был способен разве что положить нечто условно съедобное в микроволновку и нажать на соответствующую кнопку. Поэтому, наверное, ему повезло, что Марек почти никогда не отказывался готовить. Тем более, что блюда его приготовления все же были съедобны.
Морган кивнул, соглашаясь и с омлетом и с салатом и с десертом, даже если он и не предполагается в меню. Главное – наполнить желудок. А вечером, после закрытия, если конечно он все еще будет стоять на ногах, можно попробовать вытащить кузена в один из соседских суши-баров. Для разнообразия, так сказать…
- Джон!... – абсолютно бесполезный сейчас крик и заторможенность реакций. Пламя полыхнуло фонтаном вверх и в кухне запахло паленым.
Тэйлор вскочил, подхватывая со стола графин с водой, и опрокинул его на горящую сковородку. Вода зашипела, клубясь паром, но огонь потух почти сразу. Выпустив графин из рук, Морган рванулся к Джону, сгреб его в охапку и потащил к раковине.
- Тихо. Не рыпайся. Ожег не большой. Рука цела, - в сущности ложь, Аск и понятия не имел о степени повреждения. Впрочем, Мареку все равно не суждено было услышать его слова, а потому можно говорить все что угодно. Хотя бы для собственного успокоения.
Тэйлор пустил холодную воду, запихав под струю руку Джона, и достал из кармана мобильный, что бы вызвать скорую. Адреналин, разлившийся по венам, действовал намного лучше, чем обе банки энергетика, выпитые ранее.

5

Ошеломленный навалившейся внезапной, подлой, странной болью, Марек, изготовившийся голосить и даже открывший для этого рот, так и застыл в этом состоянии, почти не переменившись в лице. Он только криво морщился, старательно выворачивая шею, чтобы не зацепить даже краем глаза той, без сомнения кошмарной кровавой раны, которая, судя по ощущениям, зияла на месте руки. Пока Аск волок его к раковине, он успел даже немного всплакнуть - к счастью, бессознательно и неконтролируемо - организм, вероятнее всего, так сбросил мгновенно сковавшее члены напряжение. Счастья тут, конечно, было мало - смутившись такой девчачьей выходки, Джон решил реабилитироваться, принявшись отбиваться от спасательных мероприятий Тэйлора и оттеснять его бедром сперва от умывальника, потом и от себя.
- Я сам! Сам. Аск! Все нормально. Все правда нормально.
С трудом, с огромным трудом подавив первобытный потаенный страшок, он все-таки вытянул руку, и уставился на покрасневшую, покрывшуюся волдырями, кожу. Зрелище было удивительное и, поистине, как в бульварном романе, завораживающее. Ожоги расплывались на коже как-то удивительно равномерно, почти на глазах наливаясь краснотой. Стиснув зубы и плотно сжав губы, он облокотился одной рукой на край разделочного стола, подался вперед, медленно засовывая многострадальную конечность под струю воды. Увы, не вышло - он содрогнулся от боли и тихо взвыл уже вслух - вода ударила по раздраженной коже нестерпимо больно - в не слышащих ушах сильно забарабанил пульс.
- Че-еерт... Черт. Ужасно больно. Черт, Аск... - Обернулся, привычно вглядываясь в лицо кузена и чувствуя, как от одного вида его, хоть и обеспокоенной, но совсем не перекошенной, как его собственная, физиономии, стало легче. Дождался скорую, запивая нытье и стенания холодной водой. Стоически выдержал обработку раны, подписал отказ от госпитализации. И только после позволил себе окончательно скиснуть от осознания себя мямлей и нытиком. Рука под какой-то хитроумной повязкой, не прилегающей к коже, пульсировала и ныла, ожидая пока подействует обезболивание, и это не придавало правильности настрою.

6

Тэйлор крепко удерживал кузена у раковины, не давая отбиваться и не слушая протестов. Оставил одного только что бы встретить скорую, услышав сирены во дворе. Пока медики обрабатывали ожег, Аск убрал последствия возгорания. Несколько раз его взгляд натыкался на бутылку виски, стоящую в шкафу, но Морган слишком хорошо отдавал себе отчет, что после пары рюмок уже не сможет стоять на ногах.
- Ну что, мы, кажется, остались без завтрака, Джон, - ухмыльнулся Аск, придвигая табурет и садясь напротив кузена уже после того, как скорая уехала.
Он посмотрел на повязку на правой руке Марека и едва сдержался, что бы не прикоснуться к ней, предполагая, что от этого будет только больнее. Судя по выражению лица Джона, обезболивающее не действовало. Сейчас очень хотелось наорать на него за то, что не одел слуховой аппарат, тогда бы смотрел что делает, а не пялился на кузена в ожидании ответа. Впрочем, если уж на то пошло, Морган и сам бы мог приготовить завтрак. Или заказать. Что весьма кстати.
- Ну что, закажем пиццу или суши на дом? – Тэйлор огляделся, выискивая глазами мобильник, брошенный после вызова скорой. Нашел его на столе и набрал номер. Сделал заказ и вновь сел напротив кузена.
- Будут роллы. Если не хочешь, мне больше достанется, Джон, - и никакого послабления пострадавшим. Уж что, а подтирать чужие сопли Морган никогда не умел.
Вместо этого он подвинул Марека к себе вместе с табуретом, на котором тот сидел, обнял за шею и тихо проговорил:
- Пообещай мне, что будешь внимательнее, Джон. Не нужно высматривать, что я там отвечу. Я подожду когда ты закончишь и повторю. Понял? И носи слуховой аппарат, Джон. Это уже не просьба.
Внимательный взгляд в глаза, и Аск поднял лицо Марека, заставляя того смотреть ответным взглядом.

7

Против роллов Джон ничего не имел. Он вообще ничего ни против чего не имел - аппетит пропал, будто его и не было. Тянущее чувство в животе, обозначавшее голод, удачно заместилось тикающей болью в руке. Но она потихоньку уменьшалась. А когда рука Тэйлора легла на его шею, Марек вообще забыл о всех своих печалях и вцепился взглядом в его губы.
Сперва он обреченно кивал, потом все-таки решил подать голос, который, как на зло, предательски дрогнул.
- Хорошо... Я постараюсь. Черт, ты же знаешь, как он меня бесит.
Сам понимал, а сейчас особенно ясно, что оно того не стоит. Что еще пара таких выходок и станет калекой. Но не объяснишь слышащему человеку, как это обостряет чувство своей неполноценности... Нет, даже не так - отличности от других. Когда слышишь все эти маловнятные шорохи и стуки, неустанно долбящие по перепонкам, когда различаешь голоса людей, но неизменно приходится вслушиваться, а то и переспрашивать (этого он, кстати, почти никогда не делал, предпочитая с умным видом дослушивать до конца, соображая смысл пропущенного по наитию, или выспрашивая у Аска, если речь шла, например, о работе).
Легче было жить в своем собственном, привычном и правильном мире, начисто лишенном каких-то звуков. Так он был собой, правильным, нормальным. И никогда не терял слова, если видел лицо говорящего.
- Хорошо... - Чтобы удобнее было сидеть, он подался вперед, упираясь рукой в колено сидящего напротив. - Ты прав, прав. А я дурак. Я убьюсь и тебе снова придется делать все одному. - Свел к шутке, сомнительной веселости, хмыкнул миролюбиво.

8

- Идиот, - беззлобно, с улыбкой в уголках губ.
Аск отлично знал, что с той же искренностью, с которой Марек обещает носить аппарат, он будет его забывать. Эту неприязнь Морган понять не мог. Впрочем, какая либо физическая ущербность была недостижима его пониманию. Так и отца-шизофреника он воспринимал больше как старика, которому вздумалось подурачиться, а не как тяжело больного человека. Тем не менее, кузен в очередной раз пообещал носить аппарат, и Морган в очередной раз притворился, что поверил.
- По крайней мере, за прилавком сегодня мне точно стоять одному, - шутка в ответ, но ни в коем случае не упрек. Косого взгляда на перебинтованную руку хватало, что бы отбить желание язвить и подкалывать.
Аск погладил большим пальцем подбородок Джона, ткнулся лбом в его висок и устало выдохнул: "Балбес…", отлично зная, что тот это слово не услышит и не увидит.
Звонок входной двери заставил расцепить объятия. Морган нехотя поднялся.
- Что-то быстро они, - пробормотал он, выходя из кухни.
Вернулся спустя пару минут с двумя бумажными пакетами, и принялся выкладывать их содержимое на стол.
- Палочки то в левой руке удержишь? Или мне тебя с рук кормить, Джонни? – полу-издевательское, полу-серьезное предложение. Если кузен не решит, что это ниже его достоинства, Аск вполне был готов скрыть заботу за игрой.

9

Неслышный вздох коснулся кожи - Марек ощутил его, приятно поежившись. Перенес на ногу кузена и вторую руку, провел пальцами, будто разглаживая складку ткани.
Потом, оказавшись на несколько секунд наедине с собой, запустил пятерню в волосы, приглаживая их и одновременно будто пытаясь привести себя в чувство. Выходило хорошо, ровно до того момента, как Тэйлор снова вернулся в кухню. Японская еда, выуженная из пакетов, пахнула неярко, но заметно - ни с чем не спутаешь. Выудив из бумажного свертка деревянные палочки, он здоровой рукой вложил их в пальцы пострадавшей, шевельнул, примеряясь. Выронил, едва успел соединить колени, ловя. Вздохнул, соглашаясь, что придется извращаться левой, или вооружиться вилкой.
- Было бы приятно, но я обязательно заподозрю, что потом ты потребуешь чего-то взамен этой услуги. Например, не дсавать тебя в дом престарелых. А на это я пойти никак не могу.
С рук, черт... Он бы натурально ел с его ладоней, собирая беглые рисинки губами...
Вытаращившись прямо перед собой, ошарашенный собственным воображением, Джон покраснел, как смущенная первокурсница церковно приходской школы, и от избытка эмоций даже умудрился поймать ролл палочками.

10

Разложив ролы на одну общую большую тарелку, Тэйлор уселся за стол. Некоторое время понаблюдал за манипуляциями с палочками, а потом просто отобрал их, стряхнув чудом пойманный ролл обратно в тарелку. Левой рукой держать палочки невозможно, а есть роллы вилкой – святотатство.
- Что-то мне подсказывает, что в дом престарелых нас сдадут в комплекте. При чем внуки твоей сестры. Если будут, конечно, - Морган ухмыльнулся. Румянец кузена без какой либо задней мысли он отнес на произнесенную ранее шутку.
Теперь, подцепив ролл собственной, относительно твердой рукой, он отправил его себе в рот, словно для того, что бы показательно убедиться, что они съедобны. Разжевав, удовлетворенно кивнул. Подцепил следующий, макнул в соус, и поднес его к губам Марека, подставив ладонь, что бы капли соуса не пачкали пол и брюки.
- Уговаривание сказать "ам" в комплект не входит, - предупредил с улыбкой.
Казалось, эта игра в кормление начала его чем-то забавлять. Может быть сказывался стресс и бессонная ночь. А может вышеперечисленное притупило некое табу, давно и прочно вбитое в его голову отцом.

11

Медитативно проследив взглядом за движениями Тэйлора, Марек послушно качнулся вперед, все еще вопросительно глядя на кузена.
- Тогда я сам. Ам. - Подцепил зубами спрессованный кулек японского деликатеса, давно уже переставшего таковым являться, поймал губами каплю темного, правильно-густого соуса. Сосредоточенно прожевал, наблюдая за тем, как Аск воздает должное собственному желудку и, широко ухмыляясь, снова открыл рот.
- Не отвлекайся, кормилец. А про Лиззи даже и не думай. Будь моя воля, я бы подарил ей пояс целомудрия, а ключ проглотил.
Отчасти, кстати, это было правдой. Даже прискорбное ранение головы он получил в процессе отстаивания сестриной чести, в ничтожно юном возрасте. Малышка об этом, конечно, не знала - не знал никто, но факт оставался фактом. Глупо, конечно. И, если подумать, он не мог и не имел права распоряжаться ее судьбой, но в разговорах с матерью первым пунктом всегда шел детальный расспрос о том, что там у младшей на личном фронте. Причем у Марека мысли не возникало, что более лояльная и разумная матушка скорее всего умалчивала большую часть приключений молодой девушки. И давала сыну возможность спать спокойно, не совершая попыток сорваться из города и броситься в карательный поход против коварных совратителей его ангелочка.
Черт его знает, что это там говорило по Фрейду - как известно, иногда банан это всего лишь банан*, но на деле в глубине души Джон наверное не менее, а то и более, чем Лиз, мечтал о появлении в ее жизни Самого Лучшего, Не испорченного, С чистыми помыслами, Мужчины.

---
*
Приходит к великому Зигмунду Фрейду дочка, и говорит:
- Папочка, приснился мне сон. Приходит ко мне дядюшка Юнг, и дает мне банан. А банан такой весь зеленый, такой неспелый и чем-то даже противный. И не понравился мне банан и не взяла я его. А потом подошел ко мне дядюшка Фромм, и дал банан, а банан весь такой гадкий, гнилой и переспевший, и не взяла я этот банан тоже. А зато потом подошел ко мне ты, папочка, и дал мне банан весь такой хороший, приятный, созревший и вкусный...
Подумал Фрейд и говорит:
- Знаешь, дочка, иногда банан - это просто банан.

Отредактировано Джон Марек (2010-04-21 00:56:10)

12

Порция себе, и снова порция кузену. На этот раз щедро обмакнутый в соус ролл оставил за собой след на брюках обоих. Аск чертыхнулся и едва не выронил комок риса, в последний момент сжав его палочками, и все таки донес до раскрытого рта Марека.
- Как скажешь, но мог бы быть к малышке по лояльнее, - не то что бы Тэйлор защищал кузину. Сказать по чести, ему было откровенно все равно. Пожалуй как родственник он ни в чем бы не отказал ни тетушке, ни ее дочери, помог бы и деньгами и делом, но в остальном … С женским полом у Аска действительно были проблемы.
- Руки у меня такие же кривые как у тебя, - пробормотал Морган, рассматривая капли соуса на брюках и на полу. Не смертельно, но неприятно.
Очередной кусок себе, и подцепил ролл для Марека.
- Наклоняйся ближе, Джон. Иначе я оболью тебя соусом с ног до головы. Был бы это сироп, его можно было бы слизать. Соевый на коже наверняка не вкусный. Ты не пробовал?
Тэйлор поднес к губам кузена ролл, под который подставил раскрытую ладонь, и в ней небольшой лужицей собрались капли соуса.

13

Нет, лояльность в планы Джона не входила, поэтому он отрицательно мотнул головой на первую фразу Тэйлора. А уже через секунду отвлекся - так же, как и кузен, уставился на новообразовавшееся пятно. Подумал, что это, наверное, не лучший повод ставить Аска в известность о том, что стиралка, кажется, окончательно накрылась и придется снова таскать одежду на другой конец квартала, в прачечную. Впрочем он и сам об этом быстро забыл. Поймав взглядом замечание про сироп, неуверенно улыбнулся, быстро заглядывая в глаза мужчины. В попытке увидеть в них насмешку или издевку, или черт еще знает... что может побудить человека вот так вот играть с богатым воображением и все еще бушующим гормоном партнера по бизнесу.
Открыв рот, Марек шумно вздохнул, как рыба, выброшенная суровой волной на берег. И, сбросив сковавшее оцепенение, приподнял брови, складывая губы в дрожащую полуулыбку.
- Не пробовал. Но ты можешь...
Произнесено это было страшно глупо, очень тихо - до хрипоты в голосе, очень серьезно, что вряд ли пристало хорошей шутке.
сказал и замолчал, глядя на Аска. Показалось, что даже лампочка замигала от силы электричества, пробежавшего по собственной коже и поднявшего дыбом волоски на руках.

14

- Разрешаешь? – полу-уточнение, полу-удивление.
Аск привык к тому, что Джон все время пялится на него. Вернее на его губы. Чтобы банально понять, что ему говорят. Но вот взгляд в глаза Морган воспринимал исключительно как вызов. Нет, не вызов на бой или что-то похожее. Скорее как ту самую наглость, как сегодня утром на лестнице, когда в лучшем случае хотелось дать кузену подзатыльник, а в худшем – снять скальп.
Тэйлор усмехнулся, отложил палочки, и не долго думая налил соуса в свою уже перепачканную ладонь. Второй рукой обхватил Марека за шею, не позволяя ему отстраниться, и практически "умыл" его соусом.
- А теперь не рыпайся, Джон. Нос еще откушу ненароком.
Размашистым движением он провел языком по щеке Марека, по веку, по переносице, по лбу, слизывая капли соуса. Нечто сродни детскому маканию друг друга в прибой га пляже. Смешно, но иногда можно дурачиться и тогда, когда тебе давно перевалило за тридцать.
- Нравиться? – тихий насмешливый вопрос, когда губы оказались у самого уха. И осознание следом, что вопрос бесполезен, - хм … будем считать, что да.
Язык прошелся по завитку уха, хотя соуса там в общем-то уже и не было. Впрочем, Тэйлора этот факт почему-то не смутил.

15

Стремительно пронесшийся по телу жар предсказуемо завершился там, где и должен был, заставив Джона подскочить на месте, но честно вернуться на исходную, приподняв подбородок и закрыв глаза. Сперва соус коснулся губ, потом ощутимо отяжелил ресницы. Эти ощущения оказались просто ничтожными в сравнении с тем, что ждало его, когда в дело пошел язык кузена, беззастенчиво и предельно вдумчиво снимая пошедшую подтеками густую жидкость.
Сейчас бы стиснуть кулаки, выдыхая восторженное "уух!", как перед прыжком на тарзанке. Но нет - чудом Марек сдержался, пережив описанное только внутри своего сознания.
Снова чужое дыхание коснулось уха и вот сейчас Джонни совершенно искренне и страстно пожалел, что не нацепил этот чертов аппарат, будь он трижды неладен... Но что бы там ни сказал Аск вслух, мысль свою он, вероятно, закрепил тактильно.
В ответ на что Марек все же тихо вздохнул, пропуская самое начало стона и упрямо потянулся вперед, вставая со своего места, делая пол шага по направлению к кузену и останавливаясь уже совсем рядом, напротив, сведя расстояние к минимуму, ткнувшись коленом к уголок табурета между ног сидящего.
Надо было, наверное, что-то сказать, но он так мучительно боялся спугнуть мгновение, что пообещал себе оставаться еще и немым, что бы ни происходило дальше.
Даже если дальше, собственно, ничего бы и не произошло.

16

Марек не отстранился, не рыпнулся, не попытался вырваться, не выругался в ответ. А должен был. Наверное. Тэйлор почувствовал, как вместо всего этого, кузен приблизился, поставив колено на край табурета. Держать его за шею смысла не было, и рука сползла вниз по спине к поясу. Рывком Аск заставил Джона сесть к себе на колени. Обхватил руками за бедра, притянул ближе к себе. И отчетливо осознал, что у него сейчас есть только два пути. Либо остановиться, выдохнуть, заглянуть Мареку в глаза, сказать что-нибудь колкое по поводу того, что соус на коже абсолютно не вкусный, и завтрак тот не умеет готовить абсолютно. Либо…
Губы коснулись шеи, ямки за ухом, обхватили мочку, чтобы на секунду сжать, оттянуть и выпустить. Язык прошелся по горлу, заставляя запрокинуть голову. Пальцы крепче сжали бедра на своих коленях. И не надо бормотать что-то нелепо-бессвязное. Тем более нет смысла ждать таких же слов в ответ.
Подцепить подол футболки, сдернуть ее с кузена, стараясь при этом не задеть перевязанную руку. Не смотреть в глаза. Иррационально. Просто не смотреть. Вместо этого впиться губами в губы и почувствовать собственной грудью чужое разгоряченное тело, прижимая его ближе к себе.

17

Такое уже происходило раньше. Кажется, раз или два. Очень похоже - жарко, тесно, внизу живота причудливо тянет. Приходится надолго стискивать челюсти и все-равно сдавленно шипеть от удовольствия.
Уже происходило, с большим перерывом, неизменно обрываясь в тот момент, когда звенел будильник и Марек ошарашенно распахивал глаза, долго таращась в потолок не моргая, прислушиваясь к тому, как звенящее возбуждение сна окончательно переходит в реальность. А потом приходится запахиваться в халат и бежать в душ, рассчитывая на то, что по дороге не встретится родственник. Или наоборот, встретится...
Поскольку Джон никогда не мог понять, осмыслить, и уж тем более озвучить, пусть мысленно, чего же, собственно, он хочет, даже признаться в самом факте желания не хватало духу. Предпочитая забывать сны и отмахиваться от них, разводя руками, мол, ну и что, со всеми бывает, он скоро даже вошел во вкус...
Но каким же ничтожным сейчас было то, иллюзорное, каким неполноценным, безвкусным, как картон, подсунутый вместо печенья. Плоским и одномерным.
Настоящий, реальный, единственный Аск был таким, каким больное воображение Джона никогда бы не смогло его изобразить. И от каждого его прикосновения у младшего партнера сердце подскакивало к горлу, и внезапно ставшее тесным белье врезалось в кожу. Быстро оставив всяческие потуги к сознательности и сопротивлению желаниям, Марек бросился с головой в этот омут, горячо и жадно отвечая на поцелуй, исследуя ладонями и пальцами каждый дюйм чужого тела там, куда только мог дотянуться. Будто все еще боясь, что наваждение падет и он снова очнется в своей кровати, один и с гулко колотящимся в висках пульсом.

18

За порушенное табу он будет укорять себя после. Когда не будет рядом чужого разгоряченного тела и пальцев, скользящих по собственному. Морган прикусил губу Джона, завершая поцелуй, при этом стараясь не сжать зубы настолько сильно, что бы из лопнувшей кожи выступила кровь. Несмотря на то, что этого безумно хотелось.
Руки нырнули за пояс Марека, оглаживая кожу ягодиц, в очередной раз пробуя их на упругость. Расстегнутый следом ремень, и непослушная молния, спорящая с подрагивающими от нетерпения пальцами. Приспустить с бедер джинсы, чтобы огладить пах, почувствовать чужое возбуждение, не меньшее чем собственное. С ширинкой собственных брюк получилось справиться намного быстрее.
- Маленький вредный хорек … - слова, не имеющие никакого смысла. Просто мазки губами по груди кузена. Что бы наткнуться на сосок и сжать его зубами, несильно, перекатывая между ними, касаясь языком, дразня и возбуждая.
Одновременно выпростать его полувставший член, сжать в кулаке, прижать к собственному, ноющему от желания. Обхватить оба ладонями, на секунду замереть, что бы добавить в возбуждение каплю мучительного ожидания. И только потом начать дрочить обоим сразу, лаская и сжимая, переходя от осторожной нежности к жесткости.

19

От стремительности происходящего закружилась голова и какие-то там пункты, насажденные моралью и нормами, сорвало к чертям, как прохудившуюся велосипедную цепь. Оставшийся без этих утомительных оков, один на один с собственным экстазом, Марек даже сперва растерялся... Задохнулся, когда из груди выбило дыхание. Потянулся ближе к Аску, разочарованно застонав, оторвался от его губ, чтобы прогнуться назад, податливо и мягко, будто действительно делал это не раз.
Прикосновение. Одно, второе, третье. То как движение перышком по коже, то - обжигает нервы, как удар. Это нужно бы законсервировать, спрятать в банку или вшить под кожу крохотными бионом. А лучше - спрессовать в таблетку. Марек бы подсел на этот кайф и жрал его горстями, покрываясь мурашками и долго вздрагивая от случайных касаний чужой руки в процессе разборок с некстати заевшей молнией джинсов. А потом, спустя долгую, чудовищно долгую секунду, он уже стонал в голос, хрипло, снова забывая делать вдох, со смесью восторга и ужаса.
Аск замер, продлевая агонию, и Марек тоже замер, боясь опустить взгляд и убедиться теперь уже визуально - это действительно происходит. С ним. С ними. Становится реальностью щемящей в пояснице этот жутковатый пубертатный сон, вообще-то, не имеющий права на существование.
- Асск... - Свистом сквозь зубы.
Ухватился раненной рукой за плечо Тэйлора, чтобы удержаться на его коленях. Пальцами здоровой мягко, но ощутимо лег на его правое запястье. И двинул бедрами, толкаясь в тесно сжатые ладони, отчаянно сильно, содрогаясь от нового, накрывающего с головой, почти болезненного, ощущения и собственной невероятной храбрости.

20

Человек, редко слышащий себя, не умеет фальшивить. Слишком мал тот опыт, который позволяет придать голосу нужные оттенки чувств. Стон Марека прошелся по нервам Тэйлора. Откровенный, жаждущий. Без "постановочных" нот. Аск выругался сквозь зубы и заставил себя остановиться, перехватив руку Джона, легшую на его запястье. Взгляд скользнул по изогнувшемуся телу кузена. Достаточно, что бы отметить его красоту, но слишком быстро, что бы успеть полюбоваться. Дать себе время на созерцание Морган уже не мог, как и не мог адекватно осознавать происходящее. Столкнул Джона со своих колен, заставив встать, и рывком стянул джинсы с его бедер вместе с бельем. Поднялся следом и ногой отшвырнул от себя табурет.
Шагнул вперед, заставляя Марека попятиться и натолкнуться спиной на разделочный стол. Приподнял за бедра, сажая кузена, и окончательно стащил с него джинсы, вместе с кедами. Губы вновь впились в губы, а руки шарили по чужим ногам, оглаживая их, закидывая себе на пояс, заставляя обвить собственные бедра.
Кажется, тюбик с лубрикантом был в спальне. Или в ванной. Нет, наверное, в спальне. Морган оторвался на секунду от губ Джона, что бы на секунду вдохнуть и продолжить ласкать его шею, его плечи. Нет, отойти сейчас от кузена его не заставил бы и пожар. И тем не менее, причинять лишнюю боль не хотелось. Бутылка с оливковым маслом попалась под руку сама собой. Тэйлор выдернул зубами пробку и, улыбнувшись, поднял бутылку над Мареком. Тягучая струйка янтарной жидкости потекла по его лицу, по губам, по шее, по груди, тонкой дорожкой уходя к паху.

21

Фантазии окончательно пали под напором реальности, осуществляемом руками Аска. Живые, но размеренные движения, выдающие опыт, но не скрадывающие того, что все происходящее сейчас было вовсе не игрой, доведенной до автоматизма, а искренним порывом. Если бы Мареку в голову сейчас пришло задуматься, он бы сообразил, что это может значить для старшего - попрать строгие, выжженые клеймами на подкорке, табу, отпустить самого себя с поводка. Не думать о том, что будет после...
Джону было, вероятно, проще. Особых запретов он в себе не выпестовал и спокойно перенес груз моральной ответственности со своей головушки на аскову. И просто получал удовольствия, пытаясь расслабиться... Просто расслабиться. Не стискавать пальцами предплечья кузена, разрываясь между инстинктивным желанием отстраниться и рефлекторным - прижаться сильнее.
Беззвучно ссыпались на пол склянки со специями, живописно дополняя визуальную составляющую творящегося хаоса. Всхлипнув восторженным выдохом, героический борец со смущением Марек, завороженно проследил взглядом за манипуляциями Аска, покорно закрывая глаза и подставляя лицо тонкой, контролируемой мужчиной, струйке масла. Когда защекотало по груди, вздрогнул, теперь наблюдая за движением этой блестящей густой дорожки по судорожно напрягшемуся животу. После чего снова вскинул подбородок, во все глаза глядя на Тэйлора. Шевельнул губами, будто собираясь что-то произнести, но оборвал эту затею, совершенно ошарашенный и поглащенный тем, каким... Каким был сейчас знакомый с детства человек... Невероятным, потрясающим, прекрасным. Почти пугающим. Это наблюдение предсказуемо усилило возбуждение, заставив молодого человека зажмуриться и всхлипнуть, сильнее сжимая бедра кузена, давая понять что не намеревается отпускать его.

22

Облить с ног до головы, растереть пальцами по телу, размазать губами по лицу. Вкус масла, смешивающийся с естественным запахом кожи. Стоило отметить, что оливковое масло на губах Марека было заметно вкуснее соевого соуса. Или просто несколько минут назад он не был так возбужден? Вернее, они оба. Аск поймал взгляд Джона и улыбнулся в ответ на шевеления губ. Говорить сейчас было излишним. Достаточно стонов, таких же масляных, как жидкость, растекшаяся по телу.
Тэйлор щедро налил масла себе на ладонь. Заставил кузена шире развести ноги, и провел пальцами по ложбинке между ягодицами. Огладил сфинктер подушечкой пальца, с трудом сдерживая себя от резких движений. Немного подразнить, прежде чем дать пальцу проскользнуть внутрь. С маслом это было даже легче, чем хотелось. Осторожные массирующие движения, с каждым проникновением все глубже. Внизу живота сводило от нетерпения, и сдерживаться становилось все труднее. Не навредить, не сделать больно. Не поддаваться желанию просто взять, грубо и сильно, игнорируя крики и протесты. Хотя, что-то подсказывало Аску, что протестов уже не будет. Может быть взгляд Джона, а может быть его доверчиво закрытые глаза, и пальцы, вцепающиеся в бедро Тэйлора.
Еще чуть-чуть масла на головку, размазать по стволу, и член вошел в чужую тугую плоть. Горячую, податливую и одновременно инстинктивно сопротивляющуюся. Морган выдохнул сквозь зубы, останавливаясь и давая Джону возможность привыкнуть к ощущениям. Пара секунд, не больше. Тэйлор рванул бедра кузена на себя, начиная вколачиваться в его тело сильными ритмичными движениями.

23

Можно было выразиться изящнее, как-нибудь патетично и чувственно, но Мареку почему-то очень нравилось так, как формулировалось самостоятельно, в опустевшей голове. Тремя несущимися друг за другом нейронами-мыслями. Он. Трахает. Меня.
Откинувшись назад, оперевшись локтями о столешницу, он еще долго старался смотреть на Аска из под ресниц, невзирая на тот факт, что перед глазами уже довольно давно и необратимо плыло... Но продолжал упрямо, пока одно, очередное движение скользкого, твердого и кажущегося огромным, члена не выбило, к черту, все мысли вообще, погрузив Джона на несколько секунд в плаванье по открытому космосу на волнах, взорвавших под кожей водородную бомбу и приведший все до единого нервные клетки в состояние, близкое к истерике. Расслабившиеся, мгновенно, ноги почти соскользнули с бедер кузена, но тот удержал их... Или это марек сам, опомнившись, с силой стиснул коленями его талию, а потом продолжил движение, подтягиваясь вперед, сокращая расстояние до несущественного, вжимаясь в пах неожиданного (неожиданного?) любовника.
От этой идиотской мысли про любовника на губах Джона заиграла нездоровая улыбка, да и в глазах, снова открытых, заплескался лихорадочный блеск. Сомнение, смущение, их уже не существовало.
- Ассск... - Снова пропустил странное, острое имя свистом сквозь зубы. Запутавшись в своих желаниях, добавил, прихватывая его руки своими, словно боясь, что что-то заставит его остановиться. - Пожалуйста...
Пожалуйста что? Сильнее, перестань, еще, не останавливайся, божетымой, как столько всего можно ощущать сразу?
Ощущая заданный Тэйлором ритм, пропуская его сквозь все тело, Джон подхватил его, часто, нервно вскидывая бедра, задыхаясь от удовольствия, чувствуя, как каждое это движение отдается где-то страшно глубоко внутри. А потом и вовсе осмелел, освоился. Застонав долго и глухо, напряг поясницу, пуская это напряжение и в те мышцы, в которые сейчас сильно врывался Аск.

24

Взгляд снизу вверх, из-под ресниц, мутный, возбужденный. Аск не сдержался от того, что бы не нагнуться и не провести языком по веку, в желании ощутить этот взгляд буквально физически. Испачканные маслом пальцы скользили по коже Марека, и от того было намного лучше, когда кузен сильнее сдавил ногами его бедра. Откровенность, податливость… Мог ли Тэйлор представит себе, что Джон умеет так отдаваться? Нарастающий ритм, сильные глубокие толчки. Дрожь по позвоночнику от собственного имени, ставшего чужим стоном. И просьба… черт, такого любовника хотелось выпивать до последней капли, балансируя на грани возможностей, данных природой. Аск наклонился к лицу Марека, захватывая губами его губы, сжимая их зубами, словно в желании снять с них улыбку, выпить его стон. И позволить себе надавить сильнее, что бы почувствовать на языке вкус крови. Солоноватой, сводящей с ума.
Аск выпрямился, сжав выскальзывающее тело Марека с той силой, после которой на упругих бедрах обязательно останутся синеватые отметины. Отпустил и переместил руку на член кузена. Попытка сдержаться и не кончить первым самому, несмотря на нетерпеливое жжение в паху. Тэйлор принялся дрочить Джону, неотрывно наблюдая за его ритмично извивающимся телом. Пытаться думать о чем, то способном придержать возбуждение? Но мысли вновь и вновь возвращаются к худому торсу, напрягшимся мышцам пресса, и твердому члену в собственном кулаке. И к горячей плоти, в которую хочется вколачиваться бесконечно, долго и мучительно.

25

В какой-то момент во рту пересохло смертельно, Джон постарался чаще дышать носом, но от этого только сильнее закружилась голова - даже перед глазами поплыли цветные круги. Хотя, вполне вероятно, что дыхание тут было не при чем.
Поцелуй, мало соответствующий стереотипному пониманию поцелуя, принес облегчение, но лишь на несколько секунд. Потом стало только хуже. То ли от короткого укола боли, почти незаметного за накрывающими волнами удовольствия, рождаемого каждой новой фрикцией. То ли от привкуса меди во рту. А скорее - от всего разом, щедро сдобренного каким-то необъяснимым, животным порывом Аска, ощущаемым кожей и прочими органами чувств, совершенно инстинктивно. Как животные чуют опасность, Джонни чувствовал, что время от времени Тэйлор проходится внутри своего собственного сознания по границе между лаской и желанием причинить боль. Самым странным в этом открытии для Марека был тот факт, что он даже неконтролируемо сам тянулся к этой границе...
И скользил... Кожей под пальцами Аска, подчиняясь мгновенно каждому его движению, увлекшись этим, воспарив где-то в полуметре над разделочным столом, вламываясь пальцами в край столешницы, дотягиваясь ими, блестящими от масла, до груди и живота кузена, пытаясь то царапнуть короткими ногтями, то вывести незамысловатый узор на коже. А потом разом, одним прикосновением Аск начисто выбросил из этого мягкого, податливого как глина, организма все прочие эмоции, кроме тех, что сгруппировались в паху, грозясь обжечь пальцы, обхватившие подрагивающий член. Сильные, уверенные, красивые пальцы...
Проявивший уже все возможные чудеса выдержки, Марек взвыл, подмахивая ему на совершенно бессознательно уровне, ускоряя ритм, срываясь с него и замирая надолго, выгнувшись дугой, запрокинув голову. Оргазм подступал тяжелый, сильный, в несколько быстрых этапов превращающий нормально функционирующего человека в задыхающуюся, влажную от пота, чуть живую тушку.

26

Едва ощутимое царапание пальцами по ноющему от напряжения животу. Всего один стон, сдерживаться дольше сил уже не хватало. До предела увеличенный темп, и оргазм выжег изнутри, расплавленным огнем проходясь по нервным окончаниям. Тэйлор хрипло застонал, до упора последними толчками вбиваясь в Марека. Сильнее сжал его член рукой, уже не задумываясь, причиняет ли боль, но почти сразу отпустил. Положил ладони на поверхность стола, и остановился, пытаясь отдышаться. Послевкусие короткой вспышки, такое терпкое и пьянящее. Когда тело еще ощущает всполохи оргазма, а расслабленность наступить чуть-чуть позднее.
Аск наклонился ближе к Джону и уперся лбом в его плечо. Хотелось сказать что-нибудь ласковое, глупое, но вполне уместное. Или ударить, наотмашь, по щеке, так что бы голова дернулась в сторону, а из носа пошла кровь. Морган поднял взгляд на кузена, всматриваясь в его мутные глаза, и не сделал ни того ни другого. Выскользнул из тела парня, взял кухонное полотенце и вытерся.
Усталость навалилась быстрее, чем сожаление о совершенно или другие подобные бесполезные эмоции.
- У тебя слишком пряный вкус, Джон, - рассеянно пробормотал Тэйлор, протягивая руку и размазывая по щеке кузена остатки соевого соуса и оливкового масла.

27

Джон опустил расслабленные, болтающиеся без сил ноги, стукнулся пятками в закрытые дверцы под разделочным столом. Внутри, так и не проявившееся внешне, фыркнуло веселье, совсем неуместное. Разделочный стол. Раз-де-лоч-ный. Поэтому и размазанный по нему человек становится чем? Тушкой. Разделанной. Почему-то Мареку даже понравилось это понимание. И особенно - то, что разделал не абы кто, а...
Губы Тэйлора было почти не разглядеть, но он понял им сказанное почти по наитию... Фыркнул, не торопясь сползать с належенного места. Наоборот - заложил руки под голову,странным образом прекратив стесняться своей перемазанной в продуктах питания наготы. Зажмурился, а потом и вовсе закрыл глаза.
- Это плохо? - Уточнил. Голос оказался севшим, пришлось запнуться, сглатывая и прочищая горло кашлем.
Постепенно остывающее тело покрылось мурашками от легкого дуновения сквозняка откуда-то из прихожей. Он поежился и сел, выпрямившись. Голова закружилась - его повело и, уцепившись за край, который только что норовил выломать с корнем, он несколько секунд просидел, шатаясь, и прислушиваясь к ощущениям, сконцентрировавшимся в паху, промежности, и там, где, казалось, все еще был Аск. Это тоже не мешало бы законсервировать и постоянно прокручивать в голове. Примерно в этот момент, Марек осознал, что на это ощущение, и на все остальные воспоминания, можно будет дрочить годами.

28

Развалившегося на столе и заложившего руки за голову Джона еще сильнее хотелось ударить. И не только ударить. Удобная мысль про коварного соблазнителя исподтишка заставившего преступить табу и попрать родственные связи моментально оформилась в хохму. Классика.
- А ты представь, как в таком виде сейчас будешь стоять за прилавком. Салон уже минут десять как должен был открыться, - несмотря на улыбку в уголках губ, тон Моргана скорее был язвительным, а глаза совершенно серьезными. С него бы сталось, и он без зазрения совести отправил облитого маслом кузена в торговый зал.
Но Марек голоса не слышал, а потому не смог бы по достоинству оценить тон. И улыбка сейчас скажет ему намного больше.
Тэйлор натянул брюки, собрал разбросанную по кухне одежду, и сдернул Джона за руку со стола. Не плохо было бы конечно рядом с табличкой "Закрыто" на дверях повесить нечто о технических причинах, но в таком виде спускаться на первый этаж Аск не собирался. Не отпуская предплечье Марека, он дотащил его до ванной и затолкал в душевую кабину. Отмыться от кулинарных изысков и вырубиться наконец, пока в череде сегодняшних неожиданностей не произошло еще что-то.

29

Завертевшийся юлой у самого порога кабинки, Джон выдернул руку из хватки Аска и, скользнув своими двумя по его бокам, обнял. Весьма образно, конечно - прижался щекой к его плечу, рассеяно и по-дурацки радостно улыбаясь. Не столько ему, сколько своим ощущениям и чему-то еще, копошащемуся на подмостках разума. Думать сейчас о том, как смотреть в глаза, как говорить, как вообще теперь жить дальше, совершенно не хотелось - он понимал, что еще не один час потратит на бессмысленные попытки это понять. Но не сейчас. Не сейчас.
Отдельным пунктом программы с объятием было, конечно, желание поделиться с Тэйлором самым лучшим - густой смесью соуса и масла. И не просто мазануть, а пройтись хорошенько, заляпав и свеженатянутые брюки. Пусть не думает...
Чего не думает Марек еще не придумал. Вообще, мыслительный процесс происходил сейчас на редкость туго, хотя и объяснимо.
Отстранился быстро - не дожидаясь физического воздействия. Ткнулся спиной в створку кабинки, улыбнулся - видел бы себя со стороны, удивился - насколько получилось пошло. Даже перекрыло, наверное, плещущийся в глазах панический ужас и смущение на грани отчаянья. Разбившийся на две, совершенно противоположные личности, Джонни не придумал далее ничего лучше, чем выкрутить краны на полную и юркнуть под их спасительную струю, долбанувшую по коже откуда-то сверху.

30

- Твою ж …
Неожиданные объятия Джона были восприняты Аском именно так, как он и задумывал. А именно брезгливым осознанием того факта, что теперь он весь в масле тоже. Хотя несколько минут назад этот факт его бы не смутил. Иррационально. Или попытка не циклиться на ощущении теплой щеки кузена на собственном плече.
Тэйлор проследил тяжелым взглядом за Мареком, нырнувшим под душ. Угрожающе медленно снял с полки мочалку и флакон с гелем. Немного выдавить, сбить в пену. Аск шагнул в душевую кабинку, забыв снять уже и без того перепачканные брюки. Впрочем, сейчас было не до них. В кабинке было тесновато для двоих, но тем лучше – Джону будет некуда деться, а вход Морган перегородил спиной. Теперь перехватить кузена за шею, заставив согнуться, и хорошенько намылить ему лицо. Что б шипел и отфыркивался, так же, как лет двадцать назад. Жестокие, но в сущности беззлобные детские забавы. Тэйлор был старше, а значит всегда сильнее. И порой позволял себе этим пользоваться, просто ради забавы. Что бы макнуть кузена куда-нибудь лицом и не отпускать пока не надоест. Вот как сейчас в мыльную пену, покрепче прижимая к себе, что бы не сильно рыпался.


Вы здесь » The City of Chicago » Жилые районы /the urban residential districts/ » Квартира Марека и Тэйлора.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC