The City of Chicago

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The City of Chicago » Фактическое прошлое /Flash-back/ » Кафе "Château", за 8 лет до основных событий


Кафе "Château", за 8 лет до основных событий

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://www.gerka.ru/wordpress/wp-content/uploads/2009/04/le-bistro-du-paris-suljakov-2804.jpg

2

Монмартр был ужасен, настолько может быть ужасно место, включенное в набор экскурсионных маршрутов. На Холм вели бесконечные лестницы из высоких гранитных ступеней, а туристы бежали по ним наверх, чтобы засесть в каком-нибудь кафе и заказать баснословно дорогой кофе или бургундское вино, а потом пойти по следам импрессионистов в сторону площади Тертр, где среди сотни мольбертов важно расхаживает новая французская "богема".
Клемент не удержался от соблазна убежать из университета после первых двух пар. На парижских улицах шелестела двадцать вторая весна, было тепло и безветренно. Весной он никогда не мог усидеть на месте, преподаватели вспоминали как выглядит этот непонятный студент только перед зачетами, и он сам не знал, где окажется вечером: в Латинском квартале, Тюильри, на Монмартре или в квартале Марэ. Клемент снял на ходу пиджак цвета жженого сахара и небрежно перекинул его через сгиб локтя, что из карманов посыпалась всякая мелочь, которую он постоянно таскал с собой. Сумки у архитектора не было, в университет он ходил налегке с перьевой ручкой и механическим карандашом, не утруждая себя конспектами.
Миновав несколько узких улочек, Клемент зашел на террасу одного из многочисленных кафе и сел на плетеный стул, щурясь от солнца. Через пару лет он всенепременно нацепит на нос черные овальные очки и будет поглядывать поверх них снисходительно и надменно со снобизмом Архитектора, а пока можно было валять дурака. Гарсон с легкой улыбкой принес ему пиво. Клемент отпил холодный напиток, ощутив на языке горький хмельный вкус. Он вальяжно развалился на стуле, положив ногу на ногу, так, что колено чуть возвышалось над плоскостью столешницы. Стерев пену с губ тыльной стороной ладони, Клемент лениво огляделся. Недалеко от него сидели две юные особы и о чем-то увлеченно беседовали. Если когда-нибудь состоится Нюрнбергский процесс над убийцами стиля и культуры, то эти дамы просто обязаны перед лицом нации давать там показания, причем в самое решительной и жесткой форме. А после сенсационного разоблачения, надо бы поставить их всех к стенке и незамедлительно расстрелять.
У Клемента никогда не было страсти к наблюдению за суетливой толпой из-за столика уличного кафе, он по сути своей не был ни созерцателем, ни философом. Но иногда чье-то лицо или голос неожиданно привлекали внимание и отвлекали от будничных прозаических мыслей, которые его постоянно занимали.
Бесконечные ряды столиков тянулись вниз, а мимо него, как рейсовые автобусы, примерно раз в пятнадцать минут проходили дружные стайки обвешанных фотокамерами туристов в шортах и сандалиях. Клемент пил пиво и поглядывал на них поверх газеты, которую он купил по привычке: через его руки проходила почти вся французская пресса, а если собрать все кипы журналов, которые он ежемесячно выкидывал на протяжении несколько лет, можно спалить пол Парижа.

3

Гйоран ненавидел опаздывать. Он в принципе не понимал, как можно иметь дела с человеком, который даже не может толком вовремя прийти. А опаздывать туда, где ждет целая толпа - и подавно. Тем не менее, мистер Линдстром опаздывал, причем безбожно. Благо, ждал Клемент, а не какой-нибудь профессор на очередной паре, который последующие полтора часа пилил бы бедного, оставшегося без завтрака из-за похмелья Йогурта злобным взглядом, говорящим студентам всё, что обладатель этого самого взгляда о них думает.
Блондин опаздывал, ну Господи, кто бы сомневался, из-за девушки. Дада, барышня с каким-то не очень французским именем, довольно громко произнесенным спутницей красавицы, завладела вниманием Гйорана настолько, что он проехал в метро вместе с ней на две остановки дальше, чем было необходимо. Для чего - парень и сам не особо понял, Париж большой и вряд ли бы завтра он вообще вспомнил даже о той красавице.
Выскочив из вагона, он буквально в несколько прыжков взлетел по лестнице и оказался на улице, щурясь на ярком солнце уже в столь юном возрасте подслеповатыми глазами.
"Убьет, не убьет, убьет, не убьет, покалечит-покалечит-покалечит-помолчит-покалечит", - проносилось в светленькой головушке, пока её носитель скакал по направлению к автобусной остановке. Буквально на ходу залетев в уже закрывающиеся двери отъезжающего транспорта, Гйоран наконец-то выдохнул и тут же принялся протискиваться к открытому окну, беспощадно распихивая пассажиров локтями. Конечно, скоростной режим в городе не позволял транспорту слишком уж разгоняться, но какой-никакой свежий воздух был просто необходим среди этой толпы разгоряченных, вечно недовольных и затюканных жизнью обывателей, ворчащих и косо смотрящих на любое проявление непохожести в безликой серой толпе. Наверное, больше опозданий Линдстром не любил именно вот таких вот дебилов. Ну и еще шоколад с перцем чили.
Через пятнадцать минут блондин уже пропихивался обратно к дверям, по-прежнему наступая на ноги и задевая чужие головы сумкой. Прикидывать, сколько в минутах составляло расстояние от остановки до кафе, где они договорились встретиться, не хотелось совершенно, поэтому Йогурт просто в очередной раз взял ноги в руки и побежал к виднеющемуся вдалеке кусочку красновато-оранжевой крыши. Парень не очень хорошо знал Париж и совсем не знал французский, чтобы в случае приступа топографического критинизма спросить прохожих, поэтому всегда носил с собой чертежи, нарисованные твердой рукой будущего строителя. Или картографа. Или кем там был Клемент.
- Оу, мусьё, пардон муа, я опоздал, - с кошмарным русским акцентом и огромной улыбкой от уха до уха сообщил Гйоран, уже через шесть минут плюхнувшись на стул напротив друга. Тот неизменно был с каким-то куском макулатуры и серьезным лицом, на котором казалось возможным прочитать всё что угодно, в зависимости от степени богатости фантазии. - Нет, я тебе сейчас расскажу, в чем фишка, и ты сразу поймешь, что я не мог не... - тут взгляд кудахтавшего Йогурта упал на двух красавиц за соседним столиком. И всё в них было хорошо, кроме внешности, взглядом и манеры говорить. - Да, да, темное, - кинув сначала жалобный взгляд на сидящего напротив Клемента, Гйоран кое-как выдавил трущемуся рядом официанту заказ и постарался не менее натянуто улыбнуться в ответ. - Так вот, та девушка, она была такая.. такая.. Ты меня слушаешь? - Линдстром постарался продырявить взглядом газету. Ничего не добившись, он приподнялся и заглянул поверх края. - Ну? Я тебе тут рассказываю, между прочим! А ты сидишь и напиваешься. Тем более без меня, - недовольно пробубнил блондин, садясь обратно на свой стул и мечтая, чтобы у Клемента внезапно все волосы повыпадали.

Отредактировано Гйоран Эйк Линдстром (2010-08-21 11:57:14)

4

- Да, я весь во внимании, - отозвался Клемент из-за газеты, продолжая просматривать заголовки и фотографии, стараясь найти хоть что-нибудь интересное в этой куче бесполезной информации. Он уже не пытался читать с того момента, как на стул напротив него приземлился Гйоран, болтая какую-то несвязанную ахинею про каких-то девушек, стараясь в очередной раз как-то разумно объяснить свое опоздание. Клемент мог коллекционировать его отговорки, но при желании не мог вспомнить и половины, оставляя это право всяким средиземноморским наблюдателям, которые собирают персонажей по всему миру, чтобы потом рассказывать разнообразные байки внукам.
Он свернул газету и положил рядом с собой на стол: снова кого-то убивали, арабы возмущались, президента выбирали на второй срок, а количество статей на футбольную тематику изо дня в день росло в геометрической прогрессии. Клемент не хотел никому портить праздник, но у него не было ни малейшего желания расхваливать французскую сборную и всячески желать ей удачи. Он перевернул газету так, что фотография лысого футболиста скрылась, но теперь с первой полосы на них смотрел улыбающийся мсье Ширак, приветливо махая рукой своим избирателям.
- Я не напиваюсь, мой юный друг, я просто решил выпить пива. Идешь-идешь по улице, и тут возникает мысль! - Клемент в назидательном жесте поднял указательный палец вверх, акцентируя внимание на слове "мысль", чтобы не было желания усомниться в ее праведности. - Надо срочно выпить пива. И ничего другого не остается. - Он развел руками, демонстрируя свое полное бессилие перед высшими силами, которыми было угодно сегодня заставить пить. Эти жалкие боги с их постылыми страстишками никогда не перестают досаждать человеку гневом и милостью, направляя их туда, куда им вздумается.
- Ты там что-то говорил про какую-то девушку? - напомнил Клемент, потягивая пиво из высокого запотевшего стакана, оставляющего светлые круги на картонной подставке. Хорошо, хоть не на белоснежной скатерти.
Он поймал взгляд Гйорана и оглянулся через плечо: там сидели куклы Барби корейской сборки, да и то надо было быть еще большим шовинистом, чем Клемент, чтобы обвинить корейцев в таким полном отсутствии талантов. Но барышни были явно довольны собой, самодовольно поглядывая по сторонам. Несколько секунд он открыто их разглядывал, а потом так же неожиданно отвернулся.
Развалившись обратно на стуле, Клемент гнусно хмыкнул в кулак. Продукты Голливудского синтеза его обычно вдохновляли на угловатые рисунки на полях, где разнообразные анорексичные дамочки танцевали ритуальные танцы с бубном.
- Потрясающие женщины, - произнес Жанне не понижая голоса. - Давай выпьем за всех Барби в этом городе. Может, ты в будущем станешь Кеном, и мы сможем выпить и за тебя, - добавил он и залпом допил пиво. - Вот представь на минуту, что ты стал Кеном.- продолжил он серьезно, словно профессор, выдвигающий новую теорию на защите диссертации, - вы катаетесь на кабриолете Fiat, ее крашеные волосы развиваются не ветру, длинные ноги не помещаются в салоне, у вас двухэтажный дом и маленькая мохнатая крыса с розовым хвостиком на макушке. Вы проводите выходные с ее подружками, потому что твои друзья не способны поддержать конструктивную беседу об эпиляции. А вечером вы с силиконовыми сиськами смотрите на звезды и разговариваете о чем-нибудь не очень высоком. По моему, идиллическая картина. Не упусти свой шанс. - Клемент кивнул головой в сторону столика с девушками.

5

То, что Клемент сообщил о своем якобы внимании, Линдстрома не провело. Да и как можно было вообще верить ананасу? С такой-то мордой лица и вечными философскими рассуждениями, откуда муравей знает, что ему нужна именно эта щепочка. Периодически Гйоран задумывался, как они вообще могли подружиться. И чаще всего эти мысли, почему-то, приходили в блондинистую головешку именно тогда, когда рядом была какая-нибудь длинноногая красавица или красавец. Но уж никак не мсье Жанне.
Парень проводил взглядом газету, с тщательностью библиотекаря уложенную на стол, и пожелал ей удачного старения в стопке подобных. Если Клемент не забудет забрать новую знакомую с собой. Об этом белобрысый тоже частенько задумывался:  уж не променял ли его друг главную радость в жизни на пачку салфеток? Впрочем, Гйоран бы особо не расстроился - ему самому больше достанется.
- И откуда ты такой занудный выполз? - пробормотал парень, буквально выхватывая у официанта свой бокал пива и, по пути к столику, отхлебывая из него едва ли не треть. - Всё, жить можно. Ну да, ну хорошенькие. Они, я тебе скажу по секрету, только внешне различаются.  А так - пф, что женщина, что мужчина, все одинаково, - случайно или не очень, Йогурт промахнулся, шлепнув стакан на газету Клементу, и приготовился к долгой речи о каком-нибудь вреде алкоголя, газированных напитков, сорняках в огороде и жизни вообще, коей обычно встречал его сей странный субъект. Однако ожидания оправданы не были, и уже вскоре у Линдстрома в голове вырисовывалась довольно забавная картинка с кукольным домиком, кукольной машинкой, бассейном, где вместо воды стенки будут обклеены фольгой для запекания, малышкой, у которой будут вечно отваливаться ноги и руки. А для того чтобы надеть платье и ей, и ему приходится откручивать самому себе голову.
- Я бы с силиконовыми сиськами не стал тратить время на разглядывание звезд, - вставил свои пять копеек Йогурт, продолжая выслушивать кукольные дифирамбы и постукивать кончиками пальцев по краю запотевшего бокала.  Очень уж ему сейчас было влом думать и рассуждать. Тем более на темы, столь глубоко копаемые драгоценным мсье Жанне. - Ну и блин, тупицы, они везде тупицы. Но разве вот у той не симпатичные коленки? - Гйоран понизил голос, всматриваясь в голубушек и норовя заработать себе косоглазие. - Не будь старым пнем, - хлопнув собеседника по плечу, Линдстром развалился на своём стуле, каким-то волшебным образом умудрившись не грохнуть  ботинки на стол, забрал свой стакан и принялся с усердием монаха, молящегося в своей келье, без остановки дуть пиво, наверстывая свое опоздание и упущенное время.
- Кстати, а ты в курсе, что мсье Фриньон сегодня мне снова влепил по поведение хреновую загогулину? Он меня уже достал. То не нравится, что у меня рубашка расстегнута, то обувь не такая, то волосы. К волосам он вообще постоянно цепляется! Я надеюсь, ты меня слушаешь, - пробуравил взглядом синих-синих глаз Гйоран Клемента, словно бы ушедшего из мира сего. - А. И еще он сказал: "Ах, молодой человек, вот в наше время считалось дурным тоном одеваться так, как это делаете Вы. И тем более, тут частный колледж, вы обязаны носить форму. Сегодня я делаю последнее замечание, а завтра вынужден буду сообщить родителям". Нет, ну ты представляешь? Сообщить родителям! - Линдстром от смеха даже хрюкнул. Откуда же знать мсье Фриньону, что мисс Крокшвилд  глубоко фиолетово, где и как учится её сын.

6

На педантично сложенную газету опустился стакан с пивом. Так всегда бывает: стоит чуть отвлечься, засмотревшись на женские ноги, и вокруг начинают происходить маленькие пакости. Гйоран мстил всем газетам в лице этого куска бумаги, за которыми Жанне имел обыкновение прятаться, как за Берлинской стеной, иногда искоса поглядывая через нее, чтобы разведать политическую обстановку вокруг.
Он приподнял стакан брезгливым жестом и вытащил из-под него газету - с потекшими пятнами она уже вряд ли годилась бы для чтения, и несколькими щелчками сбил пену с чуть потекшего текста.
- Симпатичные коленки не исключают толстые лодыжки, а там все симптомы налицо, - с задумчивостью театрального критика произнес Жанне.
Прошла минута, и на спокойном лице Клемента появилась самодовольная улыбка, словно ему удалось доказать свое право на принадлежность к привилегированному тайному обществу любителей женских ножек, к которому принадлежал и Гйоран.
Клемент улыбнулся гарсону, который принес ему второй бокал темного пива. Девушки наверняка слышали, что их обсуждают, что не прибавляло ситуации шарма. Кому-нибудь другому вся ситуация могла показаться заманчиво пикантной, — но у Жанне было такое чувство, что необходимо срочно вызвать полицию. Его порой удивляла откровенная и убийственная карнавальность, которая царила вокруг. Перемена лиц, образов и масок, откровенная театральность и откровенный фарсовый идиотизм.
-Умокни, змея. Или я вычеркну тебя из моего завещания, - назидательно произнес Клемент. На последних словах, держа бокал с пивом в руке он повернулся, поглядывая вслед какой-то особе в неприлично короткой юбке.
- Внешне различаются? - потеряв нить рассуждений, переспросил Клемент, возвращаясь на место. - У них есть множество других различий, которых ты, юный варвар, не понимаешь.
Он не умел однозначно отвечать на вопросы, самые, казалось бы, ясные, простые и определенные, выворачивая все наизнанку и был готов иногда подать на себя в суд за клевету и искажение мыслей.
- Прости, а что ты собрался делать с селиконовыми сиськами? - как всегда переворачивая с ног на голову спросил Жанне. - Я бы не советовал с ними ничего делать, разве что с их обладательнецей.
После второго бокала пива ерунды в голову приходило больше, а фарс вокруг казался еще драматичнее, словно стараясь переплюнуть по таланстливость своего автора. Когда они познакомились, Клемент курил какую-то дурь, полностью оправдывая стереопит дредастых растоманов, а Гйоран наотрез отказывался, мотивируя как-то особенно обоснованно. А вокруг, как медленно в ванночке с проявителем возникают на фотобумаге человеческие лица, обрисовывались другие загадочные силуэты, но Клемент их давно забыл. Единственное, что Жанне хорошо запомнил - этот самодовольный блондин, сидящий напротив, целый вечер его доставал, а когда на следущий день они снова встретились, он решил не прерывать традицию.
- Конечно слушаю, - подтвердил Клемент с важным видом покивав головой, словно подствержая ответственность момента. - Потому что перед выходом из дома надо иметь обыкновение смотреться в зеркало. Погладь воротничок, - не моргнув глазом посоветовал Клемент. В его космическом молчании явно сквозило неодобрение мятыми воротничками. Сам он сидел в футболке, на которой вообще воротничок не предусмотрен, но при случае часто прибегал к услугам утюга. - Можешь дать ему мой телефон. Скажи ему, что отец твой вернулся из долгой командировки и желает принять непосредственное участи в воспитании блудливого сына. Я пообещаю ему отобрать у тебя все деньги и запирать по вечерам в комнате.

7

Было похоже, что Йогурт даже не обратил внимание на убранный с газеты стакан. Он вообще мало какие детали замечал после полулитра пива. А тем более с Клементом, у Гйорана выработался некий иммунитет на некоторые его слова и действия.
Линдстром прищурился, внимательно разглядывая друга: толи он настолько сильно закопался в философия, что может рассуждать о женских ножках, даже не встречаясь с ними лицом к лицу, толи они все же виделись, но белобрысый не был поставлен в известность.
"Ну конечно, как всегда, все самое интересное происходит без моего участия. Ах ты старый ананас", - Йогурт с чувством посмотрел, буравя пристальным взглядом друга и одновременно по инерции потягивая пиво, чувствуя, как в голове потихоньку начинает шуметь.
- Я, между прочим, не варвар, я умею выбирать, - недовольно проговорил Линдстром, провожая взглядом ту же самую особу, которую ранее заметил Жанне. Как раз такие девушки были далеко не в его вкусе: слишком уж откровенно сексуальная. В любом представителе обеих полов, на вкус Йогурта, должна была быть некая.. тайна, что ли. Ну или хоть намек на неё. - И, кстати, силиконовые сиськи предоставил мне ты, а не я их сам нашел. И лучше уж что-то делать с ними, чем с тупоголовой обладательницей, у которой хватило ума закачать в себя пластмассы, - недовольно фыркнув, парень залпом допил пиво и подозвал официанта, заказывая еще. - А вообще, дорогой, - продолжил свою мысль Гйоран после того, как перед ним вновь появился наполненный пенным напитком бокал, - вот откуда тебе знать, какие нынче пошли обладательницы этих самых сисек, а? Давно ты был с девушкой вообще? Ты хоть помнишь, что это за существа такие? С ними ни в коем случае нельзя жить, они жуткие капризули, вечно чего-то не хватает, куда ты пошел, а с кем, а что за друзья и всё такое прочее. Вот поэтому я предпочитаю долговременные отношения с мужчинами. Ты же помнишь Ноэля? - медленно, с чувством, толком и расстановкой высказался Линдстром, подперев щеку рукой и смотря уже не в глаза Жанне, а куда-то в район его уха. - Ну вот с Ноэлем мы спали. Но прикинь, он мне готовил завтрак. И не только. Еще он никогда не спрашивал, куда я ухожу. И с кем. Ну разве не идеал? Я тоже для него много чего делал! Я вот например.. например я.. нет, такое я даже тебе не скажу, - внезапно с чего-то стушевался белобрысый. Словесный поток иссяк фактически на середине. Впрочем, собеседник мог этого даже и не заметить, если знать, что у Клемента на Йогурта тоже уже иммунитет. Потихоньку допив уже второй бокал, Линдстром кое-как сфокусировал взгляд ясных голубых глаз на друге и пару раз моргнул, прогоняя алкогольную дымку.
- А, кстати, нет, я  не дам твой номер мсье Фриньону. Во-первых, - Гйоран отставил стакан и принялся загибать пальцы. Хорошо что не на ногах, тоже смог бы, - ты его совратишь и потому будешь вертеть как захочешь. И заставишь его до конца колледжа ставить мне пары. Во-вторых, - Линдстром загнул еще два пальца, - ты старше меня на пару лет всего. Для отца это как-то.. странно? В-третьих, - Гйоран загнул еще два пальцы, - он, под твоим чутким руководством, заставит меня гладить свои рубашки. А я не хочу, мне и так все нравится. Не хочу быть таким же педантом, как ты, папаша, - кривая улыбка и осознание того, что пальцы на правой руке закончились. - Я буду как Гарри Поттер при тебе. Слышал про такого? Нет, мсье Жанне, Боже меня упаси от вашей твердой руки, - закончив пламенную речь, Гйоран криво усмехнулся и даже изобразил поклон, умудрившись не свалиться со стула. - Ну Клемент, ну вот чего ты такой молчаливый обычно, а? Может тебя гложут какие-то проблемы? - Гйоран потянулся и опустил руку на локоть друга. - Ну что, трава плохо идет? - доверительным шепотом поинтересовался блондин.

8

- Прости что? - Клемент чуть привстал со стула, наклоняясь через весь стол вперед, оперившись ладонями о столешницу, резко сократив расстояние между ними. Хитро прищурившись, он внимательно посмотрел своему визави в глаза, словно пытался углядеть на синей радужке очередные женские ножки. - Что ты делаешь с селиконовыми сиськами? Себе поставил?! - В его голосе появились поддразнивающие нотки. Вокруг глаз собралась тонкая сеть морщинок, и Клемент был готов прыснуть со смеху от очередного завитка абсурдной комедии. Сохраняя равновесие, он быстро ощупал Гйорана на предмет внезапно появившихся сисек, но, удостоверившись что их нет, плюхнулся обратно на стул.
- Да, - многозначительно произнес Клемент, манерно растягивая слова, чуть склоняя голову после каждой фразы, и нахмурил брови, будто мучительно пытаясь что-то вспомнить о девушках, - что-то припоминаю. Они такие мягкие, - он сделал неопределенный жест рукой, который можно было интерпретировать по разному, в том числе не вполне прилично, - от них вкусно пахнет, они мешают спать ночью, норовя поиграть в обнимашки. Очень коварные существа. - чуть помолчав, он растерянно посмотрев на пустой бокал, оставаясь верным своей привычке слушать собеседника, блуждая глазами вокруг, – иронично, словно полностью не веря тому, что он говорит - Может быть ты умных женщин не встречал? Таких, которые не занимаются с тобой целебральным сексом по утрам? Нельзя рассуждать так прагматично. - Он все пытался понять, каков был скрытый стержень их общения: Клемент находил в друге что-то такое, что привлекало и отталкивало его одновременно. - Ноэль был очень мил. Что же произошло? Ты перепробовал все возможные блюда из яиц, которые он умел готовить или вы не сошлись характерами?
Клемент вообще никогда не заводил отношений с мужчиной в том аспекте, в котором он привык их понимать. Жить с мужчиной, каждый день просыпаться с ним в одной постели, ходить с ним в магазин за пивом, в клуб, или в театр казалось ему верхом идиотизма. Провожать его утром на работу или в университет со словами "Пока, милый" или возвращаться домой, чтобы разогреть пиццу, выпить пива и посмотреть футбол. А за привычку курить после секса и потом лезть целоваться Клемент был готов убить. Этот невыносимый привкус табака и никотина у себя во рту он терпеть не мог и был готов начать показательно отплевываться всякий раз, когда чувствовал его на языке.
Эфебы в розовых футболках у Клемента вызывали нервное расстройство, мачо с трехдневной щетиной уже успели прослыть любимцами девочек и все такое. Конечно, насчет мачо он умышленно утрировал, но всегда было легче отшутиться, чем начинать заниматься публичным самоанализом. Он был готов поверить, что ему просто не везло с молодыми людьми, но на долгосрочные отношения ему не везло в принципе.
- О, я постоянно совращаю преподавателей, преследуя свои низкие, никчемные и лишенные всяческих честолюбивых амбиций, цели, - подтвердил Клемент, кивая головой и пододвигая к себе очередной полный бокал пива. - На четыре, кажется, года. А если я не буду бриться и одену костюм, то это как минимум еще плюс десять лет в мою пользу. К тому же, ты не сообщал, что с ним нужно еще и встречаться. Вдруг, это он решит меня совратить и трахнуть тебя в моем лице? Если я случайно сломаю ему нос, колледж ты не закончишь. Придется воспитывать кого-нибудь не такого пропащего. - Клемент хмыкнул на его акробатические выкрутасы - Нет, при чем тут трава, - тоже понизив голос, рассеянно ответил он. Третий бокал пива возымел свой эффект, заставляя архитектора поднимать темы, о которых он вообще предпочел бы молчать. - Что ты заладил о мужчинах и траве, я вообще их могу только вместе воспринимать, не иначе. - он чуть помолчал, барабаня пальцами по столу. - Есть такие женщины, которые разбирают тебя, винтик за винтиком, как часы, если вдруг ей взбрело в голову, что механизм работает не так, как хотелось бы. При этом улыбаясь такой неповторимой улыбкой и озорным лукавством в глазах. Ты таких не встречал, - резюмировал он.

9

- Хей-хей-хей! Нас неправильно поймут, - скорее с улыбкой, чем возмущенно, пробормотал Гйоран по ходу ощупывания собственного едва ли не минус первого размера. - Ты ведь прекрасно знаешь, что во мне настоящее абсолютно всё. И я против пластмассы. Знаешь же? - с укором спросил белобрысый, внимательно следя за перемещениями своего уже вошедшего в нужную кондицию друга. Вообще у Линдстрома не было сегодня планов напиваться. Просто встретиться с Клементом, поболтать за жизнь и обсудить девичьи ножки. Однако, дело поворачивалось своим прекрасным пивным личиком, что не сильно расстраивало веселого нынче студента. Впрочем, на что он надеялся, встречаясь с едва ли не самым известным продавцом наркотиков, любителем алкоголя и посетителем ночных клубов? Правильно: хорошо провести время. Тем более что сессия была позади, и теперь настало время расслабиться.
Пропустив мимо ушей тираду про женщин (кто знает, на своем собственном опыте испытал все это ананас, или точно так же несколько лет назад сидел перед большим другом и слушал о превратностях мужской судьбы в цепких женских лапках), Гйоран похлопал глазами, пытаясь сообразить, как бы лучше сказать, почему они с Ноэлем расстались. По каким-то необъяснимым причинам белобрысому казалось, что ругаться в присутствии Клемента как минимум неприлично.
- Он оказался такой скотиной! Твою мать, ты себе даже не представляешь, как он меня бесил своей ревностью! Конечно, этот боров сидел на кухне и молча ждал, пока я приду от очередной пассии, чтобы демонстративно развернуться и уйти в спальню! Молча! Конечно, он мне никогда ничего не говорил! И еще он вечно брал мой одеколон. И мой шампунь. Ненавижу, когда какие-то насекомые трогают мои вещи, - Линдстром, будь он водой в чайнике, уже давно бы вскипел и испарился от злости. Однако ничем подобным он не был. И единственное, что могло испариться - это пиво в стакане. От злобного взгляда мсье Линстрома. Посему последний взял свой стакан и залпом допил содержимое, тут же вновь подзывая официанта.
- А вот совращать свои преподавателей я тебе не дам, - показав два пальца, означавших повтор заказа в двойном размере, Йогурт погладил свои коленки и принялся их разглядывать. - Ты молодой, активный, странный, наркоман, рисуешь всякие загогулины и домики, непонятно, толи верхний, толи нижний и с тобой вообще опасно иметь дело. А у моих профессоров почти у всех слабое сердце, со дня на день я их сам доведу. Неужели ты хочешь лишить престарелых людей удовольствия быть доведенным любимым студентом? - улыбка стала шире, а взгляд еще более расфокусированным. - На роль отца я кого-нибудь найду. Не такого неадекватного и симпатичного как ты, - кивнув на вновь принесенное пиво, парень поднялся, придерживаясь за край стола, и пододвинул стул поближе к Клементу, шлепаясь обратно и заглядывая в лицо друга.
- Скажи. А ты когда-нибудь любил? - как-то очень интимно прошептал Линдстром, одновременно умудряясь отхлебывать пиво с совершенно незначительным чмоком. - Любовь - это же пиздец какой-то. Я вот, например, терпеть не могу влюбляться. Это с первой же минуты неприятно. Все время волнуешься, выйдет-не выйдет, есть кто-то или нету никого, а что дальше, а что в конце. Ну просто геморрой сплошной, - пожевав губу, Йогурт подпер щеку рукой и приготовился к долгому рассказу.

10

- После этого кто-то говорил мне о долгосрочных отношениях с мужчиной? Женщина, по крайней мере не будет брать твой одеколон!
Гйоран как всегда противоречил сам себе: сначала выдвигал одну теорию, а потом на ее основе выстраивал цепочку рассуждений, разносящих ее в пух и прах. Сейчас внезапно выяснится, что у него есть еще одна точка зрения, прямо противоположная первым двум.
- Из всего вышеперечисленного могу согласиться только с тем, что со мной опасно иметь дело. Остальное вранье и провокация. - парировал Клемент, распрямив плечи и гордо вскинув подбородок, напуская на себя томный, презрительно-скучающий вид. Он поднялся со стула, виртуозным образом сохраняя равновесие: прямой, исполненный достоинства, с на две трети пустым бокалом пива в руке. Свободной рукой Жанне переставил стул так, чтобы перед ним открывался лучших обзор на улочку, спускающуюся вниз к подножию Холма. Сверху-вниз он окинул друга убийственным взглядом, словно спрашивая "Как же так можно жить?" и опустился обратно с видом человека, который делает всем одолжение, что сидит и пьет пиво в кафе, а не занимается делами мирового масштаба.
- Ты что, престарелых людей нельзя лишать подобной радости жизни. - Клемент не сдержался и громко рассмеялся, запрокинув голову назад, громко и очень заразительно. Тут же с него слетел напускной пафос, превращая все в фарс, превосходящий по глупости собственного автора. - Входишь ты в аудиторию, в жеваной рубашке и грязных ботинках, словно всю ночь бродил по болотам, ближе к концу пары под руку с каким-нибудь красавчиком из паралельного потока. В дверях вы показательно прощаетесь, ты садишься на видном месте и мастеришь самолетики. Апогеем должен стать момент, когда тебя спросят что-нибудь по предмету, а ты ответишь "Ах, профессор, у меня вчера совсем не было времени открывать учебники". - он снова прыснул, начав смеяться самозабвенно и взахлеб, а потом уткнулся носом в свой бокал.
- Чувство, когда объект желания хочется не только трахнуть, априори прекрасно, - возразил Клемент, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Он не был настроен на философские рассуждения, мало того, в таком состоянии выстраивать осмысленные, сложноподчиненные предложения сильно помогал талант демагога. В голове было пусто, как в пустынях дикого запада, а мысли, которые надо было ловить, катались туда-сюда по сухому песку, как перекати-поле.
- Она была на два года старше меня, никогда не задавала лишних вопросов, а когда мы прощались она называла меня невыносимым типом, и что только когда меня нет, она может спокойно покурить. Еще у нее был такой нос, - перебирая пальцами в воздухе, Клемент будто листал страницы словаря, выискивая нужное определение, - как у коренного населения восточного средиземноморского побережья. - он провел пальцем по переносице, надавив на кончик, делая очертания в профиль более приплюснутым. - В постели в ней можно было бесконечно разговаривать. А когда мы были с ней в Италии, старые консьержи называли ее синьорина, как десять или пятнадцать лет назад.
Он замолчал, неподвижно разглядывая что-то впереди себя.
- И вообще? Что ты тянешь из меня этот романтически-сентиментальный бред? - неожиданно возмутился Клемент, махнув рукой, отгоняя шелуху воспоминаний, - а то сейчас начну рассказывать о, - он на секунду задумался, и, наклонившись к самому уху Гйорана, вкрадчивым эротичным голосом, каким обычно говорят "О да, Марио, возьми меня прямо здесь", продолжил, - например о застройке нового квартала под Парижем. - лукаво улыбаясь одним уголком губ и многообещающе кивая головой в подтверждение своих слов, он облокотился на спинку стула.

11

- Вот ты не говори того, чего не знаешь. Попадаются иногда фетишистки, так я по утрам носка досчитаться не могу, - пробубнил Линдстром, внимательно рассматривая своё пиво. То, что помимо носков еще периодически пропадали расчески, вилки и ручки парень решил друга в известность не ставить. Чем бы тот ему помог? Носки ему и мама может купить. Которая, к слову, вообще не имела ничего против огромного количества дружков и подружек любимого сынули. Чем бы дитя ни тешилось.
Убийственных взглядов Йогурт не воспринимал просто в силу природной лени, мешавшей иногда оторвать зад от стула, чтобы дать по морде, или, как сейчас, банально задрать голову. Пузырики в бокале были интереснее, чем выражение лица Клемента, которое он видит едва ли не каждый божий день. Да то, что Жанне отодвинулся от Линдстрома на почтительное расстояние, блондином подмечено не было. Пузырьки они такие пузырьки.
- Нет-нет-нет, ты не только опасный. То есть ты опасный, и из этого вытекает все, что я перечислил. А что я перечислил? - Гйоран задумчиво пододвинул бокал к себе поближе, понюхал, взял и сделал глоток. Да. Здесь его варят определенно неплохо. Второй раз насладиться вкусом любимого пива ему не посчастливилось, ибо едва она только приноровился к краю стакана, как воздух буквально сотряс хохот Клемента. Белобрысый поднял на него уже основательно косенькие глаза и пристально, насколько это было возможно в его кондиции, посмотрел. Ананас, кажется, вообще наплевал на окружающих.
- Между прочим, учебники я открываю всегда. Но, видимо, немного не те, - криво улыбнувшись, Гйоран вернулся к созерцанию своего стакана. - И, кстати, примерно так уже и было. Только моему однокурснику это не понравилось. А на препода я забыл посмотреть, - отрывочные фразы лучше всякого алкометра говорили о том, что парень выпил, куда больше, чем надо, но меньше, чем хотел. Благо что пиво считалось все же слабоалкогольным напитком. Хотя если бы их сейчас встретили блюстители порядка - Линдстрому бы пришлось не сладко.
А вскоре он и вовсе улетел, расплавляясь и расслабляясь, слушая рассказы о сердечных делах Клемента. Вот так посмотреть на ананаса - вообще сложно представить, что у него может быть кто-нибудь кроме наркоты ну или максимум официантки на ночь. А тут нате вам, целая ля мур тужур крутится. Парень даже на минуту перестал разглядывать посуду и посмотрел на своего собеседника, дабы убедиться, что это именно он сейчас тут изливает душу, а не какой-нибудь прохожий подсел.
- А, то есть в  постели вы только разговаривали? - не удержавшись, пробормотал блондин и вернулся к осмотру уже почти пустого бокала. Приближения друга-турка, как впрочем и интонации его шепота, Линдстром не особо заметил. Только чуть дернул плечом, пробузив что-то вроде "вечно все портишь". Порция пенного напитка окончила свой путь в желудке Гйорана и стала поджидать свою соратницу, которую уже нес предупредительный и охочий до хороших чаевых официант. Может Жанне и уступил бы ему часть прибыли с веселого белого порошка, но Йогурт был слишком студенческим студентом, чтобы у него водились лишние деньги, а тем более для человека, который ему просто приносит пиво.
- Мммм, мсье Клемент, - так Линдстром начинал обращаться к другу только тогда, когда обратного пути из алкогольного опьянения уже нет, - а может мы это.. погуляем? Или еще чего? - прошуршав ножками стула по мощеной площадке поближе к ананасу, Йогурт сел так, чтобы можно было сложить руки на спинке и поставить на них подбородок без возможности при малейшем ветерке свалиться на землю. - А может пойдем куда-нибудь танцевать? И ты мне расскажешь про застройку нового квартала под Парижем, где ты уже каждому второму рабочему продал своё курево и нюхалово? - на этот раз улыбка вышла очень даже ровненькой и красивой, почти такой, какой блондин улыбался своим преподавателям в колледже. Кое-как приноровившись сидеть, парень прижался щекой к сложенным крест на крест рукам и посмотрел на дредастого, по ходу постоянно сдувая падающие на лицо и щекочущие нос пряди волос.

12

- А я всегда думал, что фетишистки, это те, которые размахивают розовыми фаллоимитаторами и пытаются донести до твоего разума какие-то космические истины, - снова рассмеялся Клемент, чуть не опрокинув пустой бокал с остатками пены на прохладных стенках. Кажется, это был четвертый. Или пятый. Архитектор держал в голове сотню дат, но сейчас был в состоянии считать до "Один два, много".
- Это не важно, все, что ты перечислил, все наглая ложь и неправда ни разу, - резко покачал головой, отозвался он, держа в воздухе очередной, на этот раз полный, бокал темного пива.
- То есть тебе можно совращать невинный однокурсников, втягивая их в свои темные делишки, а мне преподавателей - нет. Хотя, я бы еще десять раз подумал, нужны ли мне твои престарелые занудные лекторы. - Жанне отвлекся от толпы разноцветных туристов и перевел взгляд на Гйорана - тот с просветленным видом созерцал стакан и не проявлял интерес ни к чему вокруг, беседуя с янтарной жидкостью, словно пытаясь прочесть будущее на пенных разводах.
- О да. Постель только и предназначена для выяснения отношений. Сексом можно заниматься в любом другом месте. - протянул Клемент, широко улыбаясь, хитро прищурив глаза, с видом человека, полностью довольного жизнью. Он умолк, словно то, о чем шла речь – о чем был она ни шла, - было очевидным. - Но это совершенно другая история.
Жанне было совершенно не на что жаловаться: все трудности, которые пытались отравить ему существование были настолько смехотворные, что невозможо было принимать в серьезный расчет, позволяя ему открыто улыбаться когда он только пожелает, а не рисовать на лице дежурные улыбки на все случаи. Линдстром наконец-то перестал что-то разглядывать в стакане и теперь уставился на него.
- Любезный мсье Гйоран, - отозвался Клемент, весело хмыкнув, словно соглашаясь с новыми правилами. Он вообще мог без малейших усилий говорить на языке собеседника, предпочиная оставлять право задавать тон беседы за визави, даже если тот уже был далек от вменяемого состояния, трезвого ума и здравой памяти. - Куда же ты хочешь погулять? Туристов попугать? Хочешь я буду предлагать им сфотографироваться с тобой на память? Они не смогут пройти мимо. - он огляделся по сторонам, в задумчивости потерев переносицу, выискивая глазами потенциальных жертв нового импровизированного бизнеса. - Вон как тебе та парочка? Ты бы отлично к ним третьим вписался. - Клемент показал пальцем куда-то в толпу на двух миловидных подружек, увлеченно глазеющих по сторонам. Они останавливались через каждый метр и делали не меньше пятидесяти кадров в минуту на свои цветные мыльницы.
Он покапался в складках своего пиджака, висевшего на спинке стула и вытащил несколько тетрадных листов с какими-то пометками и каракулями, которые нельзя было принять ни за экскизы, ни тем более за конспект. Конспекта у него вообще не было, сумки в университет он не носил, а разные листочки прятал по карманам. Разложив бумагу на столе, Клемент попытался что-то сконструировать, но после пары попыток освоить оригами и придать листку форму летающего аппарата, он просто смял его и запустил в сторону  двух девушек, тут же отвернувшись и видом абсолютной непричастности ко всему происходящему.
- А танцевать ты мог бы и здесь, публика жаждет зрелищ,- уверил друга Клемент, словно тут же позабыв о своей инфантильной выходке. - Только один, - поспешно добавил он, выставив вперед руки ладонями вперед в предостререгающем жесте. В таком состоянии двигаться в вертикальном положении, а не то, что танцевать, было опасно - Жанне убеждался не раз на своем опыте, а падать на мощеную мостовую отнюдь не тоже самое, что падать на ковер или паркет. Гйоран как-то загадочно улыбался, словно у него в голове созрела очередная авантюра, в которую он, как в водоворот, был готов втянуть всех окружающих. - Жандармов нет, вперед. Может, на собранные деньги мы счет тут оплатим.

13

- Нееет! Фетишистки - это те, которые накануне тебе говорят: всего одна ночь, на утро мы расстанемся, не ищи меня. А спустя полгода ты стоишь во фраке, рядом с тобой эта одноночная курица и еще с животом, который нагуляла черт от кого, но утверждает, что точно от тебя. Вот это самые настоящие фетишистки! И только один раз в жизни они говорят правду, - Гйоран выдохнул после столь длинной, произнесенной практически без запинок, тирады, и пристально посмотрел на Клемента, словно тот сам должен был прочесть на лице Йогурта окончание великой мысли. До Ананаса не дошло, поэтому блондин сделал глубокий вдох и продолжил, - они говорят правду только в вечер вашего знакомства: только на одну ночь. Потому что все остальные ночи ты на неё не можешь смотреть! - парень даже не особо запарился над тем, что его вообще унесло в сторону от темы, главное было закончить мысль, которую он рисковал потерять и уже больше не найти. Вообще, в столь юном возрасте Гйоран редко говорил умные вещи. Поэтому у большинства его знакомых складывалось впечатление, будто он делает это только по большой пьянке. Оставалось едва ли не загадкой, каким образом он умудрялся набирать себе в окружение людей, достаточно превышавших его уровень айкью.
- Мсье Жанне, ну давайте вы не будете со мной..ээ..спорить! Со стороны ведь лучше видно, - в доказательство своих слов Линдстром поднялся и, пошатываясь, обошел вокруг своего собеседника. Левой пяткой он умудрился заметить, что к нему буквально тут же подскочил назойливо-услужливый официант, от руки помощи которого блондин отмахнулся. - Ай, уйди, я сам справлюсь. Лучше принеси еще пива, - шлепнувшись обратно на свое место, парень зевнул. - Ну вот, как я сказал. Ты сущий демон. И нечего скрываться под личиной жирафа, - довольный своим сравнением, Йогурт забрал у подошедшего гарсона пиво и вновь развалился на стуле, обдумывая предложенную ранее им самим заманчивую идею прогулки. Нет, конечно по пути их могли поймать бравые блюстители правопорядка, однако ему показалось, что только вида идущего рядом и буквально плюющего на всех каплями пафоса Ананаса хватит для того, чтобы отогнать свиту восвояси.
- Мсье Клемент, разве только я тут хочу погулять? В твоих глазах читается не меньшее желание... - слова парня были тот же час подтверждены метким попаданием каких-то скомканных ананасовых бумажек в двух девчушек-туристок, принимавшимися затуманенным алкоголем сознанием как нечто совершенно прекрасное. Гйоран на автомате отметил прицельную точность броска и даже умудрился прийти к выводу, что скорее всего его друг всю свою школьную жизнь занимался ничем иным, как только бросал бумажные бомбочки в заучек. Его молниеносная, даже при далеко не первой стадии алкогольного опьянения, реакция  поразила блондина.
"Надо же.. и так быстро сделать вид, что это не он, а я", - моргнув косенькими голубыми глазками, Гйоран икнул, едва успев прикрыть рукой, и помахал посмотревшим как раз в этот момент на их столик девушкам. Те что-то защебетали на совершенно непонятном языке, который Йогурт бы и в  трезвом состоянии не распознал, что уж говорить про нынешнее.
- Нуууу, ты такой злоооой, - протянул блондин и, отвлекшись от созерцания иностранок, посмотрел на официанта, пилившего товарищей взглядом. Каким-то образом, мимикой и жестами, он смог донести до гарсона, что хотел бы к бокалу пива трубочку, а то он стал слишком неподъемен для легкой студенческой ручки. Оскала и метания молний Линдстром предпочел не заметить. Когда трубочка была доставлена, а в бездонный желудок отправлена еще одна порция алкоголя, парень аккуратно вытер салфеточкой губы и посмотрел на Клемента. - Фотографироваться они будут с тобой, ты больше похож на пальму, - после минутной паузы выдал Гйоран. - И если танцевать - то только с тобой. Давайте, мсье Жанне, не стесняйтесь, - рассмеявшись, блондин отодвинул от себя стакан и вместо него притянул за руку друга, жарко шепча ему на ухо что-то неразборчивое вроде "ну тебе снимать больше и у тебя фигура хуже, не будешь бояться, что за тобой будут охотиться". Цепко держась за подставленное, нарочно или нет, плечо, парень кое-как поднялся, подождал, пока армия черных мух перед глазами уйдет восвояси и громко крикнул:
- Музыку нам!
Дернув сопротивляющегося Клемента, Гйоран кое-как поставил его на ноги, придерживая, чтобы боевой товарищ не разбил себе черепушку о мостовую, взял бокал с розово-зеленой трубочкой и обернулся на официанта. - Ну музыку же!

зы: я тоже тормоз от белаза х)

14

-Жирафа? – переспросил Клемент, удивленно приподнимая одну бровь. – Ты сбрендил? Жирафы обитают в саваннах! Знаешь, где это? А я типично городской житель, – часто заморгав глазами, он попытался сфокусировать расширенные зрачки хоть на чем-нибудь; все предметы вокруг, включая Гйорана и снующих официантов, расплывалось, словно вместо обычных темных очков у него на носу были сильные стекла от близорукости. - Так что твои сравнения, мой юный друг, неуместны.
Он оглянулся через плечо, ища глазами тех юных особ, в которых он минуту назад запустил скомканную бумажку с отрывками конспекта.
- Какое еще желание? Возобновить традицию напиваться и водить домой дамочек? А потом закончится как в твоей поучительной истории. - Наклонившись вперед, Жанне посмотрел на приятеля, как на марсианина, секунд пять в упор рассматривая его так, словно они только что встретились после долгой разлуки, широко улыбаясь.
После того, как Клемент съехал от родителей, у него перманентно стали возникать проблемы с квартирой: он крайне ревностно относился к личному пространству, чтобы допускать туда кого-нибудь еще. В его комнате ничего не лежало, ни висело, ни стояло просто так: если бы он захотел ночью найти в комнате карандаш, он бы его нашел, и не потому, что карандаши были на любой горизонтальной поверхности, а потому, что любой из них лежал именно там, где всегда, а после работы педантично возвращался на место. А каждый считал своим долгом что-то потрогать, передвинуть или сломать.
Квартирная плата там, где он сейчас жил была такая же низкая, как и художественный вкус у его обитателей, судя по граффити на стенах. Но зато там почти не было блюстителей закона, которые могли бы заподозрить его в романе с белым порошком. За себя Жанне не волновался – друзей он заводил быстро и легко.
- Не-не-не, - отрицательно замотал головой Клемент, в панике озираясь по сторонам.  Если его приятель что-то вбил себе в голову, то нет на свете человека, кто мог бы эту идею оттуда выбить. Могло помочь только небезызвестное изобретение мсье Гильотена, которое помогло в свое время многим видным деятелям Франции расстаться со своими радикальными суждениями, но с этими кардинальными мерами Жанне решил повременить. Уповать на благоразумие Гйорана уже не приходилось, но оставалась надежда на алкоголь, который от резких движений, если не захочет наружу, то возмутится уж точно, заставив его отказаться от идеи зажигательных танцев на Монмартре на радость любопытным туристам. В газете про них бы, конечно не написали, но десяток фотографий в чужих камерах им бы были обеспечены.
- Ересь! Не неси ересь, я не буду танцевать, - скороговоркой проговорил Клемент, надавив открытой ладонью куда-то в район грудной клетки неугомонного товарища, отстраняясь от него на полшага.  Способность разговаривать на любой стадии пьянства никогда не изменяла архитектору, в отличие от капризной способности здраво мыслить, которая имела особенность покидать его после третьего бокала пива. Эти полшага назад стоили Жанне довольно дорого – он покачнулся, хватаясь за спасительную спинку стула, как за ограждение на борту корабля во время сильной качки. Чувствовал себя он примерно так же, как на волнах в открытом океане.
Пытаясь поймать взгляд официанта через плечо Гйорана, богатой палитрой мимики он посылал красноречивые знаки, что музыка – это последнее, что им сейчас нужно.
В ушах шумело, словно в гигантской ракушке, в которых можно услышать морские волны.
- Ну пригласи кого-нибудь более привлекательного, - отмахивался Клемент, чуть подтянувшись ну руках, садясь на стол. Он наклонился вперед и, ухватив трубочку, подул в нее, пуская пузырики в чужом полном до краев бокале. Пиво зашипело и стало пениться, стекая по краям и пальцам Гйорана. Клемент не сдержался и снова прыснул со смеху, слизывая с пальцев пену совершенно некуртуазным жестом. – Всему тебя надо учить! – он резко соскочил со стола, отчего тот чуть покачнулся. Сорвав маленький цветочек, свисающий из кашпо, торжественно протянул его Гйорану, – Шаг первый – это цветы! Потом! – Клемент тут же выхватил злосчастный цветок и выкинул его куда-то в сторону. – Всякий романтический бред, что-нибудь про запах, про волосы, про глаза. Тут главное не что, а как, будешь врать – тебе дадут в нос, - он обнял приятеля за талию, назидательно подняв вверх указательный палец в профессорском жесте, сощурившись, заглядывая ему в глаза. – Тьфу, хватит на меня так смотреть!
Жанне плюхнулся обратно на стул, безотчетно комкая еще один листок бумаги, из немногих оставшихся на столе. Сощурившись, как снайпер, он кинул его в девушку через пару столиков от них, промазав мимо ее чашки с кофе на пару сантиметров.

15

- Сам ты сбрендил, - обиженно прогундосил Гйоран, - и ты жираф, я тебе об это не первый раз сообщаю, в прошлый ты согласился, - прозвучало как-то еще более обиженно. Ну еще бы! Обычно Клемент просто молча принимал мнение на свой счет и даже не пытался комментировать его, зная, что спорить бесполезно, а тут ему внезапно вздумалось блеснуть остатками красноречия. - До тебя туго доходит, а не то, что у тебя длинная пятнистая шея  и вырос хвост, - сдавленно хихикнув, блондин на всякий случай быстро окинул взглядом собеседника, чтобы найти подтверждение своим словам, а то ведь мало ли. У этого конкретного представителя социума всё что угодно может случиться.
- А водить домой дамочек ты не станешь. Перевернет одна такая у тебя твою чашку в сушилке вверх краями и всё - малышку поминай как звали. Уж я-то тебя знааю, - кажется, даже погрозить пальцем получилось вполне себе ничего. Только один раз Линдстром едва не заехал Ананасу по носу. Впрочем, Йогурту, после сердечных откровений Клемента, начало казаться, что в этом мире нет ничего непоколебимого, раз уж и у его травянистого душою приятеля было серьезное увлечение. Судил Гйоран по себе: до разговоров в постели у него редко доходило.
А мсье архитектор тем временем изображал гусеничку, которая до поры, до времени беспечно ползла по своим делам, а тут на тебе, танцуй латину и хоть ты тресни.
- Ну Клемееентушкааа, - с особым, русским, акцентом протянул блондин, хватаясь за локоток боевого товарища, - ну чо тебе потанцевать-то стоит? Ты же хаарррооооший, - с еще более противной интонацией произнес парень, под своими словами явно подразумевая все что угодно кроме этого самого приятного человеческого качества. - И ты замечательно танцуешь, я помню, как той осенью, в "Акапулько".. - блондин выдержал значительную паузу, словно бы намекая товарищу о зажигательной ночи с танцами на всех горизонтальных поверхностях как соло, так и в компании практически полностью обнаженных девиц. Наверное, Ананас тогда здорово дунул, ибо на утро уверял Йогурта, что ему приснился вау какой сон. Охочий до всяких гадостей Линдстром в красках рассказал Жанне, что вытворял обычно скромный архитектор. И не преминул упомянуть, что именно такие типы, как Клемент, обычно становятся маньяками. Это было, безусловно, не в тему, но Йогурт просто не удержался. - Я знаю, что ты очень хочешь танцевать! - громогласно заявил парень и тут же получил тычок туда, где, по его скромным догадкам, мог располагаться какой-нибудь жизненно-важный орган.  Ноги с трудом сориентировались, получив команду мозга, и не дали навернуться своему владельцу. Правда, все же сбили стул и сдвинули стол. Музыка как была, так и осталась медленно-мучительно-романтичной, что совершенно не способствовало рвавшемуся из Гйорана желанию выразить свои чувства любви ко всему живому. Плюхнувшись обратно на стул и едва не свернув локтем со стола полупустой стакан с пивом, блондин уставился на приземлившегося на стол друга, одним глазом посылая ему лучи своего недовольства, другим, в его состоянии это оказалось вполне возможным, внимательно наблюдая за детскими шалостями архитектора. Когда перед его носом повисло странного вида растение, парень не выдержал. Возмущенно пробухтев что-то невнятное насчет пьяни разумной и гардений, он поднялся и, отпихнув руку Клемента, весьма куртуазным жестом откинул волосы за плечо.
- Сейчас! Сейчас ты поймешь, что только ты умеешь получать в нос, знакомясь с девушкой! - оперевшись на край стола, Линдстром поднялся, подождал, пока хотя бы в глазах прояснится, и двинулся на поиски цветочка, так неосмотрительно выкинутого беспощадным Ананасом. Найдя его на полу рядом с соседним столиком, парень взял произведение садоводов, потом поднялся сам и осмотрел поле деятельности: двое молодых людей за столиком, три подружки, дама средних лет со своим молодым спутником, компания студентов, правда еще пока чуть более трезвая, чем положено подросткам, и вооот, то, что искал Линдстром - две весело щебетавшие на непонятной абракадабре подружки. Они ли были теми, в кого Клемент запустил скомканный листок чуть раньше, или не они, Йогурта уже не волновало. Лавируя между столиками, он плюхнулся прямо перед ними, едва не промазав мимо стула.
- Дееевушки. Вы такие замечательные. Это вам, - протягивая им цветок мсье Жанне, блондин буквально лучился от радости и удовольствия, что может сделать кому-то приятное. - А давайте мы с вами познакомимся? Вы ведь не местные? Мы с другом, - обернувшись и потыкав пальцем в сторону развалившегося на краешке стула Ананаса, Линдстром широко улыбнулся, - покажем вам окрестности и места, не входящие в экскурсионный маршрут? Ну как? - в принципе, Йогуруту было очень даже все равно, что, скорее всего, девушки не поняли ни слова из его через-пень-колоду-французского с заплетающимся языком.

зы: спустя месяц Йогурт лапушка, погладь Йогурта!

Отредактировано Гйоран Эйк Линдстром (2010-10-10 23:34:47)

16

- Это я тупой? – как-то запоздало возмущенным тоном спросил Клемент, полностью подтверждая утверждение о «туго доходит». – Если бы я был тупой, то никакие дамочки бы ко мне не приходили. Думаешь, одни дамочки любят перекладывать в припадке мои вещи?! Дамочки, по крайней мере, не посягают на мой одеколон! – уже произнеся последнюю фразу, он понял ее очевидную двусмысленность и скользящее на поверхности признание некоторых грешков, которые он обычно тщательно скрывал, руководствуясь незамысловатым кредо «Не пойман – не вор».
- Я отвратительный! Отвратительный, ты мне не иначе, как полчаса назад выдал это как аксиому, я согласен! – он замахал руками, никак не желая демонстрировать чудеса пластики, грации и изящества; современные танцевальные тенденции Клемент мог оценить только под кокаином или значительной дозой алкоголя, которую раз от раза приходилось увеличивать для должного эффекта. На утро после ночных эскапад он часто вспоминал, как мать ему говорила «Бог видит тебя», стремясь отучить мальчика врать, портить обои и грызть ногти – значительных успехов это не принесло, но маленький мсье Жанне хорошо запомнил – на всю жизнь, что Бог его видит, и вспоминал об этом в самые неподходящие моменты, стараясь еще сильнее укутаться в одеяло, как в кокон, и не дышать: авось забудут, что он вообще есть в комнате.
- Какое на хер «Акапулько»? – возмутился Клемент, гордо вскидывая подбородок. Упоминание подобных эпизодов из его светлой биографии вызывало у него нервное подергивание глазом. Но тут сработал еще один жизненный принцип – «Не помню, значит не было» - он никогда не хвастался сомнительными талантами ввязываться в алкотреш в любом доступном радиусе. Но Гйоран уже, кажется, не слушал его.
-Это я получаю в нос? – проговорил вслед удаляющемуся приятелю Клемент. Оперевшись локтями о поверхность стола, он обхватил ладонями пустой, но все еще прохладный бокал пива, чуть подавшись вперед, внимательно наблюдая за передвижениями Гйорана.
Он принадлежал к тому типу людей, которые могли схватить за рукав Папу Римского, чтобы пригласить его на чашечку кофе, что уж говорить о парочке юных барышень: подсесть к ним в полувменяемом состоянии, качаясь из стороны в сторону, это было вполне в его духе. Он уже успел им начать плести какую-то двусмысленную ахинею с лукавым и хитром видом, даже не пытаясь убедить их в чистоте и прозрачности своих намерений. Девушки были довольно миловидны, но печать интеллекта на их лицах просвечивалась довольно блекло. Подобных красоток стоило воспринимать точно так же, как адвокат – телефонные звонки. От них можно было ожидать ничего, кроме неприятностей. С такими надо знакомится в трезвом уме и здравой памяти, чтобы не дай Б-г, совершить какую-нибудь стратегическую оплошность и потом расплачиваться во всех возможных фатальных смыслах слова – и отнюдь не худший вариант, если всю жизнь.
Поднимаясь на ноги, Клемент чувствовал себя словно на борту плоскодонной лодки, попавшей в сильную качку, на тонкой полоске моря между огромным кораблем и долгожданным берегом. Сделав пару нетвердых шагов по такой же кривой траектории, он пододвинул свободный стул к увлеченному односторонним общением приятелю, и почти торжественно плюхнулся на красный бархат. Клемент пытался ухватить нить разговора, которая куда-то выскальзывала, уплывала и растворялась, оставляя после себя кокетливый легкий дымок.
- Знаете, мадмуазель, - неожиданно произнес он, почти перебив Гйорана. Не было точно понятно, к какой из барышень было адресовано это «мадмуазель», но просклонять вежливое обращение Клемент был не в состоянии. – На Монмартре конечно работал такой тип как Матисс, карлик Лотрек и пьяница Гоген, но мой друг прав – в Париже еще есть много мест, где пил Гоген – он был очень изобретательный парень. – Жанне сделал вынужденную паузу, собираясь с мыслями. – Мой друг, кстати, тоже художник. Правда ведь? – он ощутимо толкнул новоявленного «художника» локтем в ребра, чтобы привлечь его внимание к последней фразе. - Ты, прокаженный без колокольчика, хватит уговаривать этих барышень на неблагодарный труд натурщиц. И я не шучу! – в назидательном жесте Клемент поднял вверх указательный палец. – Заманивать девушек в студию для того, чтобы писать с них наброски – это верх бестактности. Так что первым шагом к реабилитации будет твое предложение потанцевать. Давай-давай! – он поднялся со стула, подхватив приятеля под локоть и увлекая за собой. Брусчатка качалась под ногами, словно земля начала крутиться в несколько миллионов раз быстрее. В лицо ударил резкий порыв воздуха и, не удержав равновесие, Клемент свалился куда-то под стол, больно приложившись затылком о мостовую. Отмахиваясь от цветных пятен, которые, как бензиновые лужи на асфальте, плыли и растекались перед глазами, он с трудом повернул голову, оценивая все прелести женский ножек со своего нестандартного угла обзора.
- Умник, иди сюда, - прыснув со смеху, проговорил по слогам Жанне, не торопясь принять вертикальное положение.


Вы здесь » The City of Chicago » Фактическое прошлое /Flash-back/ » Кафе "Château", за 8 лет до основных событий


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC