The City of Chicago

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The City of Chicago » За пределами города /outside the city/ » Дом у озера/ The lake house


Дом у озера/ The lake house

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

http://static.diary.ru/userdir/3/8/4/8/384860/59918538.jpg

Маленький каменный дом в полтора этажа. Маленький фокус - бронированные стекла и стальные двери, с виду кажущиеся деревянными. Внутри - несколько бесполезных помещений, спальня. Винтовая лестница ведет на мансарду. Потайная лестница в ведет подвал, где пылятся пару бутылок старого вина.

http://static.diary.ru/userdir/3/8/4/8/384860/59918547.jpg

2

> Небоскреб

Открыв дверь, Клемент пропустил Арчера вперед, щелкая сложными замками. Оказавшись в доме, он тут же потерял всякий интерес к господину президенту фондовой биржи, внимательно оглядываясь вокруг, точь-в-точь как мирный посетитель музея, скользя равнодушным взглядом по предметам обстановки. Помимо мебели, вещей было очень мало, и все были сложены кучками, чтобы не расползлись по углам при виде нерадивого хозяина, и не затаились бы там на несколько месяцев, пока он снова не почтил это место своим присутствием.
- Диван, спальня, телевизор, холодильник, - Клемент уверенно и с апломбом перечислял все, что могло заинтересовать Арчера, указывая пальцем в разные стороны, как поломанный компас, пока шел по коридору, коротко и энергично распоряжаясь, - костюм можете снять там! Еда в холодильнике. В шкафу есть какое-то барахло, но боюсь мой размер будет вам маловат. Из художественной литературы тут есть National Geographic.
На ходу стягивая рубашку, он завернул в ванную, оставив Мага в полном одиночестве наедине с только что полученной информацией.
Буквально через пять минут Клемент появился снова, выжимая полотенцем дреды, с которых капала вода, тонкими дорожками спускаясь вниз по обнаженной спине. Шлепая босыми ногами по полу, он продефилировал по комнате, плюхаясь на диван. Штаны были чистые, но все в заломах из-за долгого лежания на полке в свернутом состоянии. Согнув ногу в колене, он попытался их разгладить ладонью, но бесполезно. Но лучше мятые штаны, чем грязные.
- Ну вот что Вы ждете, мистер Арчер? Я же Вам провел экскурсию, - удивленно приподнял брови Жанне, вешая мокрое полотенце на спинку стула.
Натянув чистую, но безбожно мятую рубашку, Клемент застегнул ее на одну пуговицу и развалился на диване, закинув ноги на низкую спинку. Вытащив весь мусор из карманов, он отыскал гарнитуру и нацепил ее на ухо, ожидая, пока ему ответят.
- Киса, ку-ку. У нас тут ужин на двоих с господином Магом, дождь льет просто жуть. Когда мне возвращаться? Там все в полном здравии?
Как только маг скрылся из поля зрения Клемента, с него тут же слетело это напускное спокойствие. Он сел на диване, оперевшись локтями о согнутые колени, без всякого выражения уставившись в пол. Неугомонный маленький чертик на его плече твердил, что рано пить пиво и валяться на мягкий разноцветных подушках. Не прибегая к эвфемизмам, он назвал архитектора дураком и безапелляционно кивнул в подтверждение своих слов, мгновенно растворившись.
Жанне поднялся с дивана, щелкая замком в шкафу, чтобы достать свой пистолет, который он заблаговременно туда забросил. Завернув за угол, где еще стоял обескураженный маг, Клемент приставил к виску Арчера дуло пистолета. В выражении его лица не было ничего особенного – ни отъявленного злодейства, ни низкого предательства, ни особой подлости. Он выглядел самым естественным образом – и невозмутимо стоял перед президентом фондовой биржи и целился ему в висок. Он держался совершенно спокойно, неподвижно стоял с пистолетом, инкрустированным перламутром. В свете лампы его длинная тень не шевелилась на закрытых жалюзях, ломая очертания на каждой длинной пластиковой полоске.
- Мистер Арчер, поведайте мне, что Вам мистер Китон рассказал вчера? - очередной ход на шахматной доске. - Мне кажется, сейчас отличный момент, чтобы сообщить мне об этом, - произнес Клемент, щелчком большого пальца снимая пистолет с предохранителя. Секунд пять повисло глухое молчание, после чего Жанне заговорил снова. – Это довольно важно, если учесть, что Ваш приятель чуть Вас не угробил.
Клемент никогда никого не убивал, не обрекая себя на общество теней, населяющих его комнату, которые бы просыпались и махали бы ему бледными руками с другого берега черной реки. И никогда не смог бы убить, чувствуя рядом беспокойное дыхание, с холодным расчетом нажимая на курок: это было слишком реально, слишком прозаично. Его не мучили черные тени тех, кого он знал живыми: не могло быть сомнений, что его «приятели», с которыми они нюхали кокаин с царапанных виниловых пластинок, не живут сейчас в пригороде с женой и детьми, не водят Форд Фокус и не выгуливают собачку по утрам, а пытаются сделать что-нибудь со своей искореженной жизнью, скручивая в трубочку очередные десять долларов, вдыхая очередную дорожку. Но Клементу было наплевать: он никогда не возвращался мыслями к прошлому, в его воспоминаниях не было чувства потери, ностальгии или каких-либо других проявлений сентиментальности. В такие моменты он верил в Бога-математика, а любая случайность казалась распланированным заранее ходом.
Клемент знал, что не сможет нажать на курок и прострелить ему голову.
- Я не буду стрелять Вам в висок, - спокойно признался Жанне, - но если надумаете вещать мне сказки, прострелю Вам, к примеру, ногу. Тоже очень неприятно, – он говорил это совершенно будничным тоном, каким ведут беседы о погоде в парке.

3

Первое, что сделал Кристиан, когда коснулся ногами земли - согнулся в три погибели и, чуть не падая выдал остатки кофе и бутерброда. Хотя и тем, и другим оно перестало быть уже довольно давно. Уже как... а когда, собственно, был завтрак? О... очень хороший вопрос! Об этом Кристиан как-то не вспоминал. До нынешнего момента. Сказать, что Стрелку было плохо - значит, ничего не сказать. Его сильно мутило после такого потрясающего полета в компании с луковицей, которая просила называть ее "мсье Жанне". Только если Д'Арк. Правда, она, кажется, не была трансвеститом. Да, и этот на транса не похож. Пусть даже имя ни о чем женском не говорит - Арчеру сейчас было откровенно плевать, как зовут его спасителя.
После чего невозмутимая луковица, о которой так сильно хотелось плакать, направилась в дом,как ни в чем не бывало. Собственно, уже отсюда можно было понять, что господину его подопечный сильно в тягость и состояние спасенного уже не входит в ряд его ответственности. Ну, хорошо... по сути, взрыва заботы Кристиан не перенес бы тем более. Зато это здорово подогрело его ненависть, которая и так уже хлестала через край и держалась в узде только на честном слове. Или на соплях - не суть важно.
Серый цементный смокинг быстро напомнил о том, что ходить теперь будет вообще откровенно весело. И даже начавшийся дождь не смягчил положения. А мог бы.
Правда, тут проблема была в том, что хоть местность и была тут крайне живописной, то ситуацию романтичной назвать было нельзя. С учетом откровенного пренебрежения Луковицы и брезгливой злости Стрелка.
Экскурсия по дому впечатления на мужчину не произвела. Равно как и общий вид показавшегося после душа Жанне. Дреды Кристиана как-то не возбуждали, да, к тому же, состояние было совсем не для сексуальных овощных извращений.
Смотреть на бывшего пилота вертолета Крису было не то, чтобы противно (хотя имелось и такое), а скорее просто как-то... да, и не объяснить даже сразу. Такое ощущение, что тут вообще все по плану, и так и надо! И спасение запланировано, и все шаги на несколько ходов вперед. И Арчер даже не удивится, если так оно на самом деле и будет.
Собственно, наверное, именно поэтому он развернулся и ушел из комнаты, отходя в другое место - а точнее к двери, даже открытой - просто посмотреть на дождь. Пользоваться местным гостеприимством не хотелось. Даже с учетом того, что безумно хотелось снять с себя этот цементный костюм, вымыться, выпить и отдохнуть. Здесь, в этом конкретном месте, к отдыху ничего не располагало.
Особенно приставленный к виску пистолет.
Откуда взялся пистолет? Уставший и уже ожидающий чего угодно Кристиан даже не заметил, как Луковица подошла ближе, как дуло пистолета посмотрело в его сторону - только почувствовал холодное прикосновение. Поворачиваться, чтобы понять, что это, Арчеру было не обязательно. Он знал любое оружие даже по срезу дула.
В груди что-то гулко ухнуло и смолкло. Ситуация ничем не напоминала то, что произошло в ночь на вчера, но сердце так явно не считало. И нынешние потрясения казались ему еще большими, нежели в тот раз. И, собственно, оно было правым. Крайне. Дергаться сейчас смысла не имело никакого - прежде чем Арчер сделает хоть что-то, пуля прошьет ему голову и выбьет мозг. Хотя в наличии его в голове Кис почему-то сейчас сильно сомневался.
И если эти господа действительно думают, что Крис такой дурак, чтобы подставлять любимого человека (пусть даже при том, что этот любимый человек, похоже, здорово подставил его самого), то они очень сильно ошибаются. Единственный, кто может надавать Китону по первое число - это сам Маг. И никакой другой мрази он этого сделать не позволит. Потому что ни одна мразь недостойна попирать его личную любовь. Пусть даже ту, которую он на данный момент почти искренне ненавидел.
Голос предательски дрогнул, когда Стрелок открыл рот. Собственно, это входило в план. Хотя даже если бы не входило, ситуация осталась бы неизменна - голос дрожал и готов был сорваться чуть ли не на скрипучий визг просто от натянутости нервов.
- При чем здесь Джей? - и к черту, что там ему говорили эти люди над ямой. Он уже не помнил их слов, - вашу мать, к-какого черта?! Нахрена было меня спасать, если теперь собираешься убить?!
И к черту, что Луковица обещала только прострелить ногу. И вообще все к черту. И... мать моя женщина! Как же хочется жить! Вот прямо сейчас...

4

Однокомнатная Ф. Д. Мэтерса

Брайан вот вообще откровенно ненавидел подобные задания, а потому настроение медленно, но вполне методично, по-солдатски так шагало в задницу, позволяя выбираться на поверхность агрессии, ненависти ко всему живому, кроме сидящего рядом идентичного ублюдка, а также непреодолимому желанию либо шлепнуть кого-нибудь, либо придти домой и устроить продолжение популярного сериала “Семейные дрязги четы Мэтерс”. Но он только злобно цокнул, в который раз поворачивая руль, чтобы выехать за пределы города, которые он также не выносил. Зная в городе каждую улочку с детства и имея не один путь для съебаться, за пределами города мужчина не ориентировался вообще.
- Золушка моя, - сладко проворковал старший, желая приторностью задушить злость, - ты ебешь куда ехать или нет?
К великому счастью обоих, младший действительно был в курсе, потому что, как оказалось, не раз выезжал с мечтательными бабами на природу или в их загородные дома и устраивал романтические феерии. Впрочем, сей факт не компенсировал того, что захотелось от души врезать, когда Фабиан заржал, потешаясь над дезориентацией брата. Дабы не слушать последующее похихикивание при вопросах “Куда дальше?”, Брайан предпочел – очень неохотно причем – отдать бразды правления младшему, в конце концов, тачку тот тоже водил не плохо.
Оказавшись на пассажирском сидении с видом откровенно бешеным и нервным, Мэтерс-старший решил развлечь Фабиана рассказом об их задании, а то мало ли потом времени не будет.
- Итак, нам надо повязать двух дебилов, при этом не дырявя их тела. Скучно, правда? Я так рассчитывал кому-нибудь мозг выпустить, но хуй нам, сегодня только помахать кулаками, если чо. Ты оружие-то взял? Ща-ща, посмотрю, - открыв бардачок, Пёс изъял оттуда два пистолета. – Твоя запасливость нас спасает, а то я ни хера не взял из-за этой суки, - он хохотнул, припоминая счастливое семейное утро. – И ваще, поставить чего-нибудь, какого хера у нас тут похороны?
Натянув на глаза капюшон, Брайан закрыл глаза, решив, что бодрствовать будет брат, а он – устал. И не трахает, как говорится. Хотя долго наслаждаться снами с экзотическими красавицами, чьи мозги были размазаны по стене, не пришлось – чужая ладонь, сжавшая плечо, тряска, хриплый голос Фабиана. И тишина, заменившая музыку.
- Да чо тебе? Заблудился? – нехотя открывая глаза и убирая капюшон назад произнес Мэтерс.
Прямо перед глазами был вертолет.
- Придурок, блять, - злобно ругнулся Брай, протянув руку и отключая фары. – Я уебу тебе, слышишь? Ты бы, блять, еще салют пустил.
Брыкнув брата в бок, Мэтерс зло зарычал, надеясь, что те самые дебилы в доме не заметили такого неприкрытого намека на их присутствие.
- Ёбаный дождь.
Пёс вообще ненавидел такую унылую погоду, равно как и работать по ночам, потому что у него была одна очень плохая привычка, обусловленная, наверное, бессознательным стремлением к смерти – не готовиться как следует к делам, а потом активно думать, что, блять, делать?!
- Так, короче, - начал старший, снимая пистолет с предохранителя, - действуем, как всегда – напролом. И обойдемся без глушителей, все равно тут никого нет, кроме того великолепного вертолета.
Который с какого-то хуя хочется взорвать, – быстрая мысль, перед тем, как получше застегнуть ветровку, скрывая явно выделяющуюся в темноте майку. Серый хоть не так “светит”.
- Пошли, и быстро. Ты иди с другого хода и меня не ебет, если его нет. Бей окна, не знаю, пили стены – но чтобы через минуту был внутри, ясно? И выруби свет, что ли. Ну, или выруби свет и иди через парадный, хуле стесняться. Вываливай.
Брай вышел вслед за братом, тихо закрывая дверь – ключи остались в машине, включать сигнализацию все равно что крикнуть “мы здесь”, так что он просто сделал пару шагов, всматриваясь в свет, различая тень на земле.
Один из? Какого хрена он там стоит, скотина? – медленно выдохнув, дабы успокоиться, отсчитал десять секунд и рванулся вперед.
Что не говори, но иногда Пёс отличался полным отсутствием мозга и логики, а, может, сегодня ему до ужаса хотелось нарваться, чтобы иметь отмазку в стиле “ну, вы понимаете, он хотел меня убить и…”. Поэтому начать действовать он решил, едва увидел перед собой мужчину.
Улыбка мгновенно вспыхнула на губах, когда Брайан вскинул руку и нажал на курок, но незнакомец упал на пол прежде, чем пуля Мэтерса впилась в плоть.
- Сука.
Второй стрелял? - рычание сквозь зубы, еще рывок, когда врывается в дом, мгновенно цепляясь взглядом за другого. Действия за секунду, дуло упирается в шею, пока свободной ладонью хватает за плечо, не глядя ударяя ногой лежащего – кажется, это было лицо, хотя, кто знает? У Пса не было глаз на заднице, чтобы оценить.
Спиной о стену, чувствуя, как чужой пистолет упирается в живот, но ни один не стреляет – видимо, незнакомец понимает, что при ответной реакции умрет явно быстрее, чем его оппонент. Развернуться вместе с ним в бок, закрывая себя от лежачего – черт знает всех уродов, вдруг у него тоже есть оружие и он решит продырявить помешавшего веселью Мэтерса? А с живым щитом очень даже хорошо.
- Брось пистолет и все будут счастливы, -  посоветовал Брайан, сильнее прижимая дуло к горлу.
Но вообще, чужая возможная активность и запланированное отключение света быстро так вставили в его мозг новую идею: Пёс резко опустил руку с пистолетом вниз, ударяя по чужой прежде, чем противник успел выстрелить, попутно притягивая его на себя, чтобы что есть дури врезаться головой в голову – ему-то что, у него все равно мозга нет, а оппоненту явно не понравится. Вот Брайан был в восторге, тем более, что сопровождал сие действо прелестный звук удара пистолета об пол. Не его, естественно. Дабы закрепить результат, Мэтерс снова активизировал конечность с оружием и впечатал ее в живот мужчины, хватая за дреды и отправляя лицо знакомиться со стеной – бабский прием, который не раз использовала его обожаемая жена, ведь в былые времена волосы у мужчины были достаточно длинными, чтобы вцепиться в них и начать бить головой обо что-нибудь. Собственно, именно по этой причине он их и укоротил.
Теперь стало как-то поспокойнее, ведь никто не станет дырявить ему торс, волновать дочь и радовать Кейт, так что Пёс быстро так схватил незнакомца за руку, заламывая и вынуждая наклониться в достаточно эротичную позу, приставив пистолет к затылку. И вовремя, потому что спустя секунду погас свет. Ёбаный тормоз.
- Блять, какого хуя, ты, ебаный урод, шевели своими хуйнями, блять! – явил миру свой словарный запас Мэтерс, вызывая ярым ором брата. – Мне нужна твоя помощь, придурок тормознутый!
Молча он явно был симпатичнее.

Отредактировано Брайан Скотт Мэтерс (2010-09-19 19:24:30)

5

Однокомнатная Ф. Д. Мэтерса

Что такое злой Брайан Фабиан знал не понаслышке, поэтому особо не возникал и не задавал лишних вопросов, позволяя старшему вытворять что угодно – да хоть какое-нибудь дерево сбить, которое с неслышными воплями ломанется от безумной машины. Куда ехать – какая разница? Что делать – а надо спрашивать? В конце концов, еще успеется потрепать Мэтерса за щеку и с наипротивнейшими интонациями задать интересующие где-то там и почему-то там вопросы. Да и судя по последовавшей реакции на звонок, ничего дивного или животрепещущего их не ожидает, если только каскад из огненных деревьев, страдающих и стонущих от молний, грома и дождя, а вот мозги, столь обожаемые братом и, увы, не продающиеся в консервных банках, им руками не махали. Так что, успокоившись и потеряв интерес к замечательной, но мрачной реальности, Джеймс достал из кармана плаща телефон и погрузился в изучения смс и поиска правильного ответа на то или иное провокационное сообщение, стараясь не менее иронично или ядовито ответить – все зависит от дамы и ее аппетитов.
- М? – промычал он более чем невнятно, исподлобья посмотрев на старшего. – Чего ебу?
Джеймс задумчиво почесал бровь, позволяя мыслям и всему тому, что находится в голове, проясниться, а потом и вскинуть многострадальную оцарапанную различными способами все ту же бровь.
- Че ты сказал? Как ехать? Куда ехать? – Фабиан улыбнулся, делая вид, что думает над поставленным вопросом, давя в себе всяческие порывы засмеяться уже вот-вот, прямо сейчас. – Ты не ебешь, куда нам щас ехать? – первые смешки, но Джеймс еще старался не получить по лицу или там животу – незащищенному месту. – Да как ты вообще за руль сел, если не знаешь этого, а?
Но взгляд в сторону как-то охладил пыл и вселил рассудок, которые еще недавно выгнали за неуплату квартплаты.
- Знаю, - посмеиваясь и качая головой, заворковал Мэтерс, спародировав братскую попытку спародировать самого младшего. Возможно, это были просто домыслы, но они льстили. – Место мне, маэстро. Относительно территорию я знаю – довезу. Там всякие бабы природу любят, вот я и выучил дороги. А то еще заблудишься, как эта… Красная шапочка – волк съест.
Джеймс вновь улыбнулся, только миролюбиво, и скорее телефону, который захлопнул, предварительно выключив.
- Не будем ругаться раньше времени. Пойдем помокнем, - младший подмигнул, сдержав смешок. Его брат потешный, хоть и взрослая детина. А вот отобрали любимую игрушку – сразу встает в позу и начинает все поносить. Впрочем, Фабиан взрослее не был, даже уступал и покорно это принимал, как и дождь, который моросил, моросил и моросил. Да и мягко сказано – хватило секунд, чтобы промокнуть и скептически смотреть на дорогу, дожидаясь брата, столь «любящего» быть ведомым. – Мокро, - посетовал Мэтерс, опередив буквально на считанные секунды – у Брайана наконец-то появилось настроение поделиться их судьбиной тяжкой. – Понятно. Я тебе потом мозги в банку засуну и подарю – дырки вилкой поделаешь. А ножом так классно типа скальпель снимать. Ну, че я тебе это говорю – сам знаешь, не маленький. Цыц.
И только потом настал черед насладиться машиной и маячащими перед глазами дворниками, которые скорее усыпляли, чем вводили в гипноз для пущего эффекта, именуемого водителем-энтузиастом. Впрочем, страдать от обилия дождя и наличия скучной дороги особо долго не пришлось, да и брат решил больше свои нервы не трепать и заставить Мэтерса-младшего замолчать самым действенным образом – не обращать на него никакого внимания, вот абсолютно.
- Брай, - без энтузиазма произнес Фабиан, схватив плечо того, которое хорошенько потряс, а когда сонная тетеря соизволила явиться в мир живых из своих грез, то и вовсе вздохнул, закатив глаза. – Не, хочешь фейерверк – я запросто, но щас без меня. Все нормально, - он поморщился, раздражаясь не только от погоды и мутного задания, но и от предусмотрительности брата. – Потом. Заткнись и не повышай голос, - огрызнулся брат. – Аналогично.
Задолбал.
- Ога, пилить буду, - совсем хмуро, после чего Мэтерс окончательно замолчал, действуя по инструкциям, которые огласили уже выше данный список действий, но и весьма незаманчивые перспективы, если что-то пойдет не так, ведь Брайан такой шутник. Фабиан ухохатывался, проклиная оставшуюся в живых родню и следуя по своему маршруту, дабы найти подходящее для умений скалолаза место.
- И вот где я че искать должен, блять? – уже так хмуро, что простая смертная туча валялась в конвульсиях где-то в кювете, мечтая о злобности Джеймса. – Сам уебу, блять – ниче не сказал, ниче не знаю, вот…
Мысли о скотине остались позади, потому что перед ними выскочила не менее занимательная, когда бедные глаза увидели окна и вместо мозга начали гадать, что да как. Хоть радовало, что в подвал окна как бы не на первом этаже делают. Впрочем, всякое бывает – строители достаточно странные люди. Время тоже, потому что тратить его на размышления возможности не было – вдруг там братца убивают уже?
- Была не была, - Фабиан выдохнул, а потом и чертыхнулся. – Нет, камни, конечно, летают, но… Какого хуя?
И пока что было ему невдомек, что окна тут не простые, а практически золотые, но откуда знать наемнику то, что ему вообще не сообщили?
- Ладно, дальше, - думать было поздно, так что неудачливый страдалец больше не получил в лоб ничего увесистого, когда тот же его друг, именуемый таким же счастливым окном, был не столь строптив и с противным звоном рассыпался на осколки, вызвав у Мэтерса еще больше радости, в данном случае прозванной бешенством – кто еще дырявый будет: банка или же он. Однако и выбора не оставалось, только как протискиваться и терпеть все неудобства, наверняка посланные завидующей тучей.
- Уебу, - прошипел Джеймс, чувствуя себя ущербным человеком, который для таких окон был маловат как-то. – Уебу.
Больше Фабиан не медлил и приступил к выполнению собственной несложной миссии, вырубая свет, как того и хотел брат, который в конечном итоге решил поорать, потому что, видите ли, Джеймс был медленным, за что младший повторил в третий раз свое обещание и стал выбираться наружу тем же способом, чтобы не травмировать и без того покрытую трещинами психику брата, заодно пошипеть от битого стекла, которое, как и следовало полагать, еще и из рамы торчало веселыми кусками. В общем и целом, радостного было мало, как и в последующем практически оре:
- Да какого хуя, а? Ты, блять, хоть мог предупредить, что здесь эти ебаные окна, которые… Какого… - Мэтерс, решивший и правда не церемониться и зайти с парадного входа, столкнулся с очередной кознью тучи, которую пнул от переполняющих эмоций, зло уставившись на брата и всю его компанию. – Пошел на хуй, - Джеймс шикнул. – Щас, помогу, ебаный урод. Блять, как я зол, козел. Еще, блять, орет на меня. Контролируй тут все, пока я поищу чего.
С этими словами Мэтерс-младший пошел находить хоть что-то пригодное для веревок и способное сгодиться, чтобы жертвы недонасилия не сбежали. Долго ходить и рыскать по ящикам не было времени вновь, поэтому все тупо открывалось, пока взгляд не наткнулся на хоть какой-то в доме нож.
- Сойдет.
Покрамсать спальное белье всегда можно было, а там дело практики – лишь бы не разругаться в пух и прах до того, как хоть кто-то придет.
- Отойди, уебок, - спокойно, но вовсе не миролюбиво сказал Фабиан, подходя к брату и его заложнику. – И только скажи что – сам пойдешь искать веревки. Здрасьте, - обратился уже к незнакомцу, начиная создавать свою персональную мумию, которой в будущем наверняка смог бы гордиться. – Милые вещички, спасибо за них. Только бантика не хватает, - заметил он брату. – Дальше.
И такое же «здрасьте», и отсутствие интереса, лишь бы не рыпался и не пытался вырваться из всех тех хитросплетений веревки, которое создавал Мэтерс.
- Че дальше? Ждать и ничерта не делать, а? Отлично.

6

- Как при чем? – недоуменно спросил Жанне, все еще целясь господину президенту куда-то за левое ухо. –  Я же Вам объяснял, мистер Арчер. Ну почему Вы такой тупой, а? – произнес Клемент с какими-то презрительно-жалостливыми нотками, как обращаются к человеку, который не смог справится с простейшим заданием. – Нельзя быть таким непонятливым, - с досадой добавил он, отскочив на пару шагов, чтобы оказаться в безопасном радиусе от Мага, Клемент прислонился спиной к стене, не опуская руки с пистолетом. Он уже почти раздумал стрелять, можно было бы продолжать угрожать, пытаясь вытащить информацию из этого несговорчивого болвана. Но Жанне действовал быстрее, чем успел сообразить. Он резко опустил руку с пистолетом и нажал на курок, прострелив Арчеру голень.  Пуля прошла насквозь, разнесла тонкую деревянную обивку стен и, затормозив о кирпич, со звоном упала на лакированный паркет.
С улицы послышался какой-то непонятный шум. Клемент быстро повернулся к окну, осторожно раздвигая пальцами тонкие пластинки жалюзей.  Прислонившись лбом к холодному стеклу, он сощурился, пытаясь разглядеть сквозь яркие блики что творится за окном.  Там были какие-то люди, чьи силуэты четко различались в желтоватом свете убывающей луны, которая проглядывалась через низкие черные тучи. Клемент отпрянул от окна, пытаясь унять дрожь в пальцах. Кто мог там быть, он не представлял, точнее – боялся представить, кто мог быть там – за стенами дома, да и не успел.
И вдруг все исчезло, весь фарс вмиг слетел, который Клемент так старательно разыгрывал весь вечер, пряча нервозность за показным безразличием и надменным превосходством полного контроля ситуации.  Все сусальное золото, которым покрывают декорации, испарилось, как ртуть, и остался один остов, но колосники продолжали стоять, и на них можно было опять навесить любые новые декорации. И они не заставили себя ждать. Ситуация повернулась под совершенно новым углом, уж чего-чего, а этого Жанне совершенно не ожидал: дверь распахнулась, буквально через мгновение после его выстрела, и чья-то тень на миг задержавшись в дверном проеме, в два шага оказалась рядом с ним, с какими-то странными интонациями в голосе посоветовав ему опустить пистолет. Клемент не хотел драться. Он не хотел, чтобы из него сделали решето. А меньше всего он хотел встречаться с апостолом Петром. Существует поверье, что в экстремальных ситуациях мозг работает четче и быстрее. Но незнакомец был еще быстрее.
Клемент опустил пистолет, но тут же пожалел об этом: настрой мужчины был далек от дипломатических переговоров, о чем свидетельствовало холодное дуло пистолета прямо у его горла, прямо за накрахмаленным воротничком рубашки. Он уже приоткрыл рот, чтобы сказать какой-нибудь малоубедительный киношный штамп, который в жизни не имел ни малейшей ценности, но слова застряли в горле, когда его ударили головой по лбу. В ушах поднялся чудовищный резонанс, отдавая колокольным боем в виски и болью в затылок.  Прежде чем его впечатали лицом в стенку еще раз с явным намерением выдрать дреды и вытрясти мозги, он затормозил локтем по стене, разодрав тонкую льняную рубашку по шву. Перед глазами плыли разноцветные пятна, как от бензиновых луж на асфальте. От резкого удара по голове к горлу подкатила тошнота, встав посередине сухим неприятным комом.
Когда его наклонили в уж совсем неэстетичную позу, заломив руку за спину, Клемент почувствовал холодный металл на затылке. С мокрых дред капала вода, стекая тонкими струйками за ворот рубашки. Где-то на периферии создания он улавливал пассажи невменяемой ругани, а потом к голосу первого мужчины добавился второй. Выключился свет и начался второй акт. Начался, надо сказать, весьма неожиданно: с ним поздоровались, правда, весьма сухо и формально, но это в корне меняло ситуацию. Паника немного отступила, а внутри все перестало закручиваться в спираль. Апостол Петру улыбался и махал ему рукой.
- Вечер добрый, - почти автоматически откликнулся Жанне, ощущая жуткую сухость во рту и удушающий холод внутри.
А потом его начали заматывать – не связывать, а именно заматывать, что добавило еще больше нереальности происходящему. Отсутствующим взглядом Клемент следил за силуэтом господина с непонятными веревками, часто моргая, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. Голова кружилась и болела, как от недельной бессонницы. Всевозможные предположения, словно назойливые мухи, жужжали в ушах. Стараясь не допустить, чтобы они обозначились отчетливее, он прикрыл глаза, выравнивая дыхание.
Клемент медленно опустился на стул, который оказался в полушаге от него, старясь не споткнуться. Замотанный в изрезанное постельное белье, он мог запросто выбраться из этих импровизированных веревок, но не рискнул бы. Поглядывая на нежданных гостей снизу вверх, то на Арчера, валяющегося в неестественной позе на полу, ему пришла запоздалая мысль, что ни убивать, ни калечить они его не собираются. По крайней мере пока. Жанне глубоко дышал, барабаня пальцами по лакированной ножке стула.
- А в холодильнике пиво есть, - произнес он, глядя прямо перед собой. Его угнетала тишина.
Клемент слышал сумасшедший пульс в висках. Происходящее не вписывалось ни в один из их планов, что априори было одним не прекращающимся кошмаром.

7

<< был там

Итак, господа,  мы оставили сеньора Рауля Гарсиа на полпути из славного города Чикаго в шикарном автомобиле «Майбах» (mein Gott, как эротично звучит название марки!), где он должен был встретить мистера Дэвида Гордона, что владелец телеканала, и следовать не за белым кроликом, но за темным вертолетом. В салоне автомобиля король денариев развлекал валета денариев светским разговором и уповал на помощь Святой Девы в разрешении неприятной ситуации. Ситуация же действительно оказалась с душком, причем с душком взорванного бетона, и сталкивала плоскими лбами несколько сторон: тут вам и хитроумные французские проделки, и вездесущая медиа с глазами-линзами камер, и нервничающий Туз, справедливо переживающий за своего друга. С такой кучей неразберихи впору справиться только профессиональным чистильщикам – братьям Мэтерсам. Посему сеньор Гарсиа, позвонив по номеру наемников, обратился в хорошее расположение духа: сомнения, что братки не справятся, не было, главное, чтобы успели вовремя.
Скоро сказка сказывается да скоро машина движется: прибыли на место, заметили автомобиль чистильщиков, сердце от счастья кульбит сделало. Нахлобучив воротник пиджака, черной пантерой Багирой выскользнул Рауль из черного же «Майбаха» да под дождичком прямиком в домик, что у озера (живописное местечко). Обгоняя сеньора Гарсиа, первым в притихшую ловушку поспешил охранник, зашел, проверил, прибрано ли уже. А затем и король с валетом узрели чудную картину маслом и кровью: связанный-перевязанный кубок и раненый Арчер. Молодцы-орлы!
- Отличная работа, – правда, слово «чистая» так и не осмелилось сорваться с кончика языка; Рауль довольно цокнул, выражая свое боссье одобрение. Не зря ребятам деньги платят, не зря.
Для начала надо было разобраться с яблочком раздора и хотя поднять измученного Мага с пола. Что сеньор Гарсиа и сделал, точнее, приказал сделать своему охраннику, после чего подошел к аркану и сочувственно, мягко положил ладонь на плечо: 
- Случилось страшное недоразумение, мистер Арчер. Вас немедленно отправят в клинику, к врачу и…думаю, мистер Китон Вам сам все объяснит…
Ясно, что театрализованное похищение явилось шоком для президента биржи (и не только) и самостоятельно бороться с мужскими истериками сеньор Гарсиа не собирался. Затем испанец обратил свой незатуманенный взор на одного из актеров горе-труппы, подошел к плененному королю (шах, пока без мата) и также потрепал по плечу, но уже совсем не ласково:
- Добрый вечер, мистер…Жанне.
Не могу сказать, что рад Вас видеть, но все же..
Сеньор Гарсиа переглянулся с мистером Гордоном: все-таки не каждый Божий день тебе в руки попадается такой вот кадр. 
Вечер не предполагал быть добрым.

8

---» Небоскреб имени Святого Клемента /Saint Clement skyscraper/

Пока Дэвид ехал в машине, не смотря на отстранённые разговоры, которыми пытался занять его король, мысли мужчины крутились в совершенно определённом направлении, да вот только озвучивать он их не решался. Когда Рауль позвонил братьям Мэтерсам, всё стало намного проще, но в свою очередь становилось просто скучно.
Они подъехали к нужному дому, наконец, настигнув приземлившийся вертолёт. Дождь лил, как из ведра, отчего вылазить из машины совершенно не хотелось... но пришлось.
Проследовав за Раулем в дом, Гордон с улыбкой про себя отметил, что братья Мэтерсы уже выполнили всю работу, но задался вопросом – откуда им и королю было известно месторасположение этого дома? Каким образом выяснилось, что вертолёт проследует именно сюда? Сам Дэвид и не подозревал того, что, следуя за вертолётом, они окажутся за городом... Впрочем, оставив свои размышления, он молчаливо прошёл в комнату и облокотился на одну из стен возле дверей ведущих к выходу, скрестив руки на груди и следя за всеми внимательным взглядом. Рауль в своём репертуаре раздавал указания, решив сразу же направить Арчера в клинику, потом подошёл к Жанне, поздоровавшись с ним. Поймав на себе взгляд короля, Дэвид кивнул ему из разряда «а что ожидалось что-то другое?» и скучающе достал из кармана пачку сигарет и закурил, сбивая пепел на пол. Заботиться о любви к чьей-то чистоте настроения не было. Единственный вопрос, который задавал себе Гордон, был – зачем я сюда приехал? Лучше бы остался со своей съёмочной группой и сразу же начал работать...
Мысли были не радостные, но на лице они ни коим образом не отображались. Он с лёгкой ухмылкой на губах слушал разговоры, созерцал не без тени удовольствия, как мистер Арчер корчится от боли в простреленной ноге, с интересом поглядывал на связанного, ожидая от него ответного хода. Вмешиваться в разговоры смысла не было, да и не его это были проблемы...

Отредактировано Дэвид Гордон (2010-09-23 10:56:19)

9

Обсуждено с ГМ.
Съемная квартира Шона >>

Который час Канна не брала трубку. Наверное, слишком увлечена празднованием, чтобы уделить время трезвонящим, беспокоящим ее по мелочам людям, как, например, ее агент, который всего лишь хотел услышать голос и привычное: "Эй, Сугармэн…", что дали бы понять, что с девушкой все в порядке. Нет… он не волновался… Всего лишь какие-то часы затишья. Возможно, Фэрчайлд прекрасно проводила время в чьих-то объятиях, и тогда весь остальной мир для нее сейчас был подобен крупице песка в огромной пустыне, до которой совсем никому нет дела.
Он не хотел ее отпускать под предлогом обсуждения публикации в одном из значимых для ее карьеры журналов. Но... повод для веселья напрямую касался брата певицы. А семейные дела, и тем более праздники - это святое.
Журналист журналисту брат, отец, сын, деверь, сват, шурин, зять и просто друг, если только они не соперничают. Так по обыкновению повелось, что самые интересные новости имеют привычку очень быстро распространяться. Сразу же, после того, как обрушился небоскреб, мобильник Шона извелся разудалой трелью.
- Эй, чувак, ты это видишь?! Видишь?! Мы на месте! Мы первые пустили эту чертову топ-новость дня в эфир! Да ее еще всю неделю будут обсуждать! – Возбужденно-радостный голос Винса, старого приятеля, хитрого лиса, который и родину продаст за хороший сюжет, оглушал, не позволяя вставить и слово.
– Я вижу, вижу, - попытки урезонить друга были равны нулю – телефон продолжал восторженно верещать, изливаясь океаном положительных эмоций. А на экране телевизора, напротив которого и стоял в тот момент Янг, клубы пыли неохотно оседали на обломки некогда высокого здания.
Неустанно треща обо всем, что только видел, Винс сообщил, что второй вертолет съемочной компании совершил посадку, что журналисты теперь опрашивают очевидцев происшествия, а они с пилотом преследуют вертушку без опознавательных знаков, что (он мог бы поклясться!) взлетел со здания до того, как то успело обрушиться. И он мог бы поспорить на всю свою карьеру, что в вертолет села девушка. Дальнейших слов благодарности неизвестному осведомителю, что сообщил о грядущем интересном событии в этой части города, Янг не расслышал.
Как два и два сложились в простейшую формулу факты: рухнувшее здание, девушка в вертолете и бесплодные попытки дозвониться…
В мгновенье ока блондин собрал стандартный дорожный набор: коммуникатор, фотокамеру с набором папарацци (объективом, обладающим более, чем хорошим зумом и светосилой, инфракрасным фильтром и запасным аккумулятором), несколько проводков для синхронизации вышеназванного оборудования, чехол для защиты от влаги, небольшой, но яркий фонарь и удобную сумку, в которой все это можно было бы разместить.
Телефон на громкой связи продолжал держать Шона в курсе событий.
- Они сели… Ближе мы не подлетим. Разворачиваемся. Там частная территория, - поникшим голосом вещала трубка. Уточнив координаты, где телевизионщики оставили ведомый вертолет, журналист впрыгнул в арендованную машину и уже на всех скоростях, не превышая максимально допустимые, мчался в нужном направлении, ориентируясь на установленный в GPS-приемнике маячок и надежды, что той девушкой, о которой говорил Винс, была не Канна. Не покидала его и противоречивая надежда, что Фэрчайлд все же не было в небоскребе, когда тот…

Оставив автомобиль за километр до пункта назначения, сведя его с трассы, припарковав у какого-то раскидистого дерева, вернее за ним, поправив бейсболку под капюшоном куртки, слабо спасающим его от проливного дождя, Шон взвалил спортивную сумку со всем ее содержимым на плечо и, утопая ботинками на жесткой подошве в мокрой траве, преодолел оставшееся расстояние пешком, все так же держась подальше от проезжей части и любых дорожек, вытоптанных ногами человеческими.
Метрах в двухстах от виднеющегося домика, в мокром и колючем кустарнике журналист свил себе наблюдательный пост. Вид отсюда открывался расчудесный. Вот только… Похоже, что ничего не происходило…
Улегшись на холодную траву, пригнувшись ниже радаров, Янг устроил перед собой на такой же мокрой, как и все остальное, сумке свой боевой фотоаппарат, нацелив его дулом объектива прямо на темное и кажущееся спящим здание. По пути сюда он видел вертолет, о котором упоминал Винс. Значит, местом не ошибся.
Оставалось ждать…
Недалеко от дома стояло несколько машин. Те, кто на них приехал, наверняка были внутри…
Глянув через видоискатель, с тихим жужжанием увеличив картинку, отрегулировав фокус, Шон уподобился кореньям многолетних деревьев, прорастающих в округе, став таким же неподвижным. И почти незаметным.
Если что-то тут и происходило до его появления, то он опоздал на шоу. Оставалось надеяться на второй акт.

Отредактировано Шон Янг (2010-10-05 17:41:24)

10

Вмешательство обсуждено с ГМ

Погодка оставляла желать лучшего, так что даже вытребованный на моральную реабилитацию выходной мог оказаться «подмочен».
Одинокая палатка, скудный на вид обывателя сухой армейский паек, романтика догорающего в каменной кладке костра и всякое отсутствие личной жизни. Сказка для серых будней «супергероя». Еще б, какой(ая) гламурный(ая) партнер согласиться самозабвенно ебаться на мокрой пенке, наслаждаясь звуками дикой природы и отсутствием банального белоснежного дезодарированного хвойным лесом унитаза? Верный ответ – дураков нет.
В общем, у озера приходилось куковать в полном одиночестве, не считая вечных друзей рейнджеров – белочек, тощих как вчерашний гамбургер.
Помнилось еще Рею, привыкшему к шумному детству в большой семье, и обществу собственных громкоголосых детей, как поначалу в лесу одному сидеть было странно.
Если, как сейчас, не удавалось вытащить на природу-матушку какого-нибудь экстримала, на выходные ближайшие пеньки и дупла облюбовывали его дети. И даже жена была совершенно не против ночевать в уютном «миневене», пока ее благоверный корячился и мерз единолично у входа в палатку, рассказывая отпрыскам очередную сказку.
А в этот раз не отпустила. Да и сама не поехала.
Палатка убого подрагивала от ветра и лениво ворочалась двухместным спальником со следами маркера на красной подкладке.
«мама+папа+Алекса+Дин» гласила шикарная надпись, тщательно прорисованная кривым детским почерком, которую даже жалко было выводить. Алекса определенно должна была стать художником, когда подрастет.
Отложив в сторону пакет с зефиром, который по тайному плану отпрысков был припасен (в том самом злополучном спальнике) для публичного сожжения на костре, Керук еще некоторое время наблюдал за тем, как постепенно затухает пламя, прибитое дождем. Лень и меланхолия были побеждены - Дрейк поднялся.
Воздух был прохладным, делать было просто чертовски нечего (и старушек с трассой в обозримом будущем не предвиделось) так что оставалось поссать и отвалиться в сухой уют палатки смотреть цветные сны.
Замерзшая природа брала свое, и даже веселая мысль разнообразить собственную сексуальную жизнь свиданиями с каким-нибудь одичавшим лесником, заросшим бородой до пояса и питающимся дождевыми экологически чистыми червями, как-то быстро теряла свою актуальность.
Засыпав потухший костерок (для надежности) мокрым песком, Реймонд некоторое время выбирал направление для лучшего справления естественной нужны и, как обычно, пошел наугад.
Природа провоцировала на подвиги и очень удачно ввернула в обыденный сюжет (праздного существования в единственный выходной) жертву обстоятельств.
Жертва торчала из кустов задом кверху и не подавала видимых признаков жизни. Поначалу Рей созерцал монолитный памятник седалищу без особого энтузиазма (прикидывая как сюда вызывать криминалистов и как ему подпортят вечер медитативного созерцания палаточного потолка) но неожиданно к прекрасному органу протиснулась мокрая, замерзшая рука и почесала правое полукружие с тихим поскрипыванием мокрой ткани.
- Ах ты ж бля, вечно вы туристы куда-нибудь залезете, а потом ищи вас с вертолетами! – С этими словами оперативник бодро ухватил горизонтальный объект за бока и ласково, сквозь сухой треск ломаемых кустов, вытащил на свет божий:
- Вот и все козлик, а ты корячился. – По-отечески добро закончил монолог, ставя несчастную жертву ночного пролеска на ноги.

11

И действительно, почему я такой тупой?! - вопрошал сам у себя Арчер до того момента, как мокрая луковица прострелила ему икроножную мышцу, - почему я не остался дома?! едь собирался же!!! Эх, Канна, был бы тебе мужем, устроил бы тебе хорошенькую порку. Хотя... и так устрою порку, когда узнаю, что ты жива и здорова... твою ж мать!!!
А потом эти самые мысли Кристиан повторил вслух.
- Fuck!!! Твою мать!!! - вырвалось из него каким-то неопределенным гортанным звуком, напоминающим то ли рычание, то ли визг, то ли еще что-то в этом роде.
В первые мгновения даже не было больно. И даже не страшно. Кажется, это называется болевым шоком? Первые несколько мгновений Кристиан заторможенно стоял, ожидая, когда до его мозга дойдет произошедшее. И эти мгновения ему самому казались каким-то удивительно продолжительным промежутком времени.
Единственное что.. кажется, эта голень уже получала как-то пулю. Там даже шрам должен был оставаться. Что же.. теперь будет уже два шрама почти в одном и том же месте. Боль, наконец, начавшая говорить о себе, намекнула, что кость пуля не задела. К тому же... навылет. Стрелок опустился на пол. Ему самому казалось, что падал он долго, на деле это произошло за доли секунды. Чуткий слух, давно уже наметанный на звуки выстрелов и свистящих пуль уловил такой над своей головой - как вовремя он упал, однако. Иначе ему повезло бы гораздо меньше, чем ему везетсейчас. Если это, конечно, можно назвать везением.
Лежать и не дергаться. Мысль о том, что новый компаньон, а, возможно, и не один, вряд ли является спасителем или вообще хоть кем-то немного дружественным, как-то улетела туда же, куда и пуля, выпущенная из неизвестного пистолета. А потом этому доказательством был удар по лицу. Резкий. Благо, не совсем по носу. К тому же бивший не носил тяжелой обуви, что еще больше облегчило участь павшего. То же самое можно сказать и о втором ударе, прилетевшем по ребрам из темноты. Да-да.. кто-то вырубил свет. А что потом - уже не суть важно. Непонятно и отвратительно.
А когда снова можно было видеть, в холле оказалось уже гораздо больше людей. Некоторых из них он даже знал. Что Дэвида Гордона он не мог не знать, что Рауля Гарсиа. Какая встреча, однако! Как же, как же... и вы здесь тоже? Что за мир?! Что за город. В этом городе есть хоть что-нибудь настоящее?!
Охрана одного из появившихся после помогла ему подняться. Ощущение было не из приятных. Безумно болела скула, по которой пришелся удар. Еще стонали ребра, которым достался второй удар от черного кроссовка. А еще сильнее болела нога, которой достался самый-самый, считай, нулевой, удар. Арчер чувствовал, как штанина уже набрала себе крови, как противной струкой она стекает по ноге, оставляя под мужчиной красную лужицу. Ха, ощущение, будто он кровью обоссался.
Говорить ничего не хотелось. К тому же болела челюсть, так что лишний раз открывать рот. К тому же, похоже, это все ничего не значащие шестерки. Взгляд дополнительно пробежался по лицам всех этих людей, прежде чем его выволокли (или вывели, кому как приятнее) из дома.

Отредактировано Кристиан Арчер (2010-09-26 17:39:18)

12

Сидеть на стуле, который так единолично стоял посередине комнаты, было довольно неприятно. После душа он так и не успел влезть в ботинки и промозглый ветер сквозил через разбитое окно и открытую дверь.
Клемент временами поглядывал то на одного, то на второго мужчину. Представиться они не сочли нужным, но оно и понятно, но между собой ласково называли друг друга разными мрачными эпитетами, ничем себя не ограничивая в их выборе. Заметно облегчало ситуацию то, что, примотав его к стулу, они потеряли к нему интерес и, видимо, пока не собирались окончательно вытряхивать из него мозги.
Неожиданно послышался шум колес, шаги, и в комнате показались еще двое. Апостол Петр последний раз улыбнулся и, махнув на прощание рукой, скрылся за Золотыми Вратами.  Клемент поднял голову, оторвавшись от лицезрения пальцев на ногах, и, вопреки любому здравому смыслу, встретился взглядом с королем денариев.
- Добрый вечер, мистер Гарсиа, - на его манер отозвался Клемент, скривив рот в неком подобии ухмылки. – Предложил бы Вам по закону гостеприимства кофе с коньяком, но уж простите, связан печальными обстоятельствами, – с неприкрытой иронией в голосе произнес он. - И Вам добрый вечер, мистер Гордон.
Клемент терпеть не мог эти фамильярные жесты, вроде похлопывания по спине или потряхивания за плечо. Это можно было расценивать как пренебрежение, как взгляд свысока, один из тех широкий, покровительственных жестов, которыми так умело пользуется глава большой семьи. Клемент передернул плечами, испытывая большое желание очень далеко послать его и его мамашу. Но сейчас он находился не в той ситуации, когда мог бы диктовать условия или тем более, выдавать какие-нибудь шедевры сквернословия, отправляя кого-нибудь в путешествия.
- Ах да, я не хочу, чтобы меня хоронили по этим ущербным протестантским или англиканским обрядам. Католическую панихиду, закрытый гроб и мессу три раза в год, - произнес Клемент медленно, как бы между прочим, словно строя фразы по учебнику грамматики, поглядывая исподлобья то на мистера Гарсиа, то на мистера Гордона, так, что лоб прорезали глубокие, как шрамы, морщины. Он сам не понял, для чего это сказал: возможно, кто-нибудь из кубков его, наконец, услышит – надежда на то, что гарнитура в ухе все еще работает, после того, как его приложили головой о стенку, оставалась, но весьма эфемерная. Он внимательно рассматривал пепел на кончике сигареты, словно в тот миг сигарета была куда важнее неприятного дела, которое им приходилось обсуждать. – Я астматик, и если мистер Гордон не перестанет дымить, Вам придется тащить отсюда мой труп, - добавил Жанне, как нечто совершенно очевидное, хотя это очевидным и не было. В астматиках он тоже не числился, но в комнате не было того, кто мог уличить его во лжи. В игре основную роль играет не достоинство, а случай: Клемент готов был приписывать себе все мыслимые и немыслимые недостатки и поступится любыми принципами, чтобы выбраться из этой игры с минимальными потерями.
- Может быть, Вы меня размотаете? – с манерной вежливостью поинтересовался он. – А то у меня затекла правая рука. Как же я без правой руки-то?

13

Рауль рассеянно изучал прическу именитого архитектора: так усеявший свой тернистый путь тушками поверженных драконов, израненный, но не теряющий духа храбрый рыцарь с замирающим в нежном восторге сердцем глядит ввысь, как заветная Рапунцель распускает длинны косы, и ведет золотой шелковый путь к законному «и жили они долго и счастливо». Но как знать, а не срежет ли косы у самого окошка неврозная дева, не взбрыкнется, не подведет ли? Иначе лететь с высоты сотен ярдов и ломаться закованной в доспехи куклой. Только на милость судьбы и удачу остается уповать уставшему рыцарю; сжать зубы, надвинуть забрало и карабкаться к слепящему солнцу.
Сделав шаг назад, Гарсиа оперся о столик, скрестил руки и с мягким укором, тоном приходского священника, обращающегося к шумным детям, заметил:           
- Вы сегодня в мрачном расположении духа, мистер Жанне. Хотите исповедоваться? Что ж, с удовольствием выслушаем Ваше покаяние. К примеру, что сподвигло Вас на такой нехороший поступок? – падре, улыбаясь, журит шалуна. – Ведь могли погибнуть люди, – патетическая нотка взмывает вверх, осуждение проступает все явственней, грозясь сорваться в карающее «и нет тебе прощения». Падре не верит самому себе. – А Ваши друзья…оставили Вас на произвол судьбы?
Вряд ли месье де Монсальви прячется под кроватью. Хотя с него станется. Рауль сделал жест охраннику, чтобы еще раз обшарил все помещение.
Судьба над самым ухом трясла морщинистым кулаком с зажатыми костями, готовясь выкинуть очередной дубль. Гарсиа же не любил азартные игры.
  - Астматик? – задумчиво повторил король денариев. – Вы хотите, чтобы Вас осмотрел наш доктор?
А за окном непогодило так, что казалось, это какой-то статист залез на крышу домика и выливает оттуда ведрами воду, имитируя усиленный ливень. Видимо, тот же статист не поленился расставить черные полотна декораций: завечерело. И только небо оставалось настоящим.
- Увы, мистер Жанне, размотать Вас не представляется возможным: с некоторых пор есть основания Вам не доверять, – у короля денариев неприятно спокойная улыбка.

14

- Отнюдь, - отрицательно покачал головой Клемент, - хотите послушать пошлый анекдот? Мне вот кажется, это не очень соответствует моменту.
Он не помнил ни одного пошлого анекдота. Как говорится, острить и занимать деньги нужно внезапно, а Жанне вообще не был настроен шутить.
- О да, да, очень хочу. - Прозвучало это довольно убедительно и с уважительной интонацией, но, тем не менее, это был чистейший цинизм. - Понимаете, падре, - произнес он, делая сильный акцент на слове «падре». Из-за сарказма оно приобрело почти негативное значение, - Я чувствую особенные угрызения совести за название небоскреба. Я даже не думал, падре, что после взрыва меня настигнет такой ужас оттого, - он сделал драматичную паузу, - что здание, названное в честь Великомученика Климента, было завуалировано названо имени меня самого.
Он чувствовал, но никак не мог постичь главного – скрытые мотивы, о которых он мог только догадываться, которые могли подтолкнуть короля слушать, спрашивать и отвечать. Как будто они никуда не торопились, и могли распоряжаться временем как им хотелось, – это вызывало глухое раздражение и какие-то меланхоличное уныние, совершенно не свойственное моменту. И снова эти знакомые интонации «да-да, я все знаю, а Вы нет?»
Клемент наконец-то перестал плыть в лодочке без весел, то и дело застревающей в камышах и свободно цепляющейся за коряги – он чутко ощущал границы часа и минут, слышал себя почти со стороны, довольно запоздало оценивая обстоятельства. Очутившись в капсуле демагогии, он чувствовал себя прекрасно, и запоздало проснувшийся здравый смысл уже не мог до него достучатся. Клемент редко верил в то, что говорил, сплетая паутину комедии, когда не понятно, шутит он или говорит серьезно: в этом паясничестве сложно было уловить нить его размышлений, тонкую и почти невидимую, которую обычно опутывали сотни других нитей всех цветов радуги, как открытая насмешка над всем, о чем его имели неосторожность спросить, как отвлеченные измышления или просто же банальное нежелание говорить прямо.
-Зачем меня осматривать? Пока вы довезете меня до вашего врача, я загнусь, - он громко и довольно убедительно закашлялся: начатый фарс надо поддерживать, пусть даже по глупости он опережает даже своего автора. – Может, Вы все-таки удовлетворите мою маленькую просьбу, а, мистер Гордон?
Клемент видел линию, по которой развивался сегодняшний вечер, но сейчас он очень хотел заглянуть в хрустальный шар, не чтобы увидеть будущее, как гадалки в дешевых платках и с кипами журналов с гороскопами под столом, а для того, чтобы собрать цепочку настоящего.
- Простите, мистер Гарсиа, - в таком же ядовито-вежливом тоне продолжил Клемент, - А разве некоторое время назад Вы мне доверяли? И в чем же, собственно, моя фатальная ошибка?
Он вальяжно положил ногу на ногу, пристально уставившись на короля.

15

Ночь, дом, отсутствие света – это безусловно прекрасная обстановка для проявления страсти, какими бы патологиями она не страдала. Можно даже от души кому-нибудь врезать, сославшись на плохое зрение, но только вот братьям Мэтерсам было куда интересней выяснить, кто и почему виноват, ведь:
- Какого хуя ты там делал? Дрочил, что ли?
Конечно, Брайан был бесподобен. Иногда. Только сегодня его чувство юмора никто не оценил, если только сидящий господин некто, позволивший себе стоять вовсе не по струнке, а вальяжно сидеть, насколько это позволяли сделать импровизированные бинты. Вторая личность, скрюченная на полу, вряд ли могла подивиться чувству прекрасного грубого захватчика, разве что боли в ноге, о которой не каждый из присутствующих и подозревал даже.     
- Ога, на электричество.
Игры играми, споры спорами, а нервы у старшего были куда брезгливей, чем у младшего, и на каждую пощечину отвечали вовсе не плевком, так и Брайан не мог стерпеть сарказма, вынуждая себя бодрым шагом подойти к Джеймсу, и не шибко нежно ухватить того за плечо, заставляя дернуться и злобно зашипеть, уже желая сказать что-то больно уж лестное, чтобы точно схлопотать по лицу, увы, не смог. Не дали.
- Урод, - шепнул Мэтерс в лицо и ударил по руке ладонью, чтобы его уже наконец отпустили, и позже занялся более необходимыми вещами – пыль сдувать с одежды, скажем. В итоге для начальства напускное спокойствие и практически счастье служить. Только вот пусть всю похвалу выслушивает старший – он же тут герой, не он же предавался любовным утехам с все тем же электричеством, к которому вскоре отправился младший, дабы осветить путь главным.
Еще споткнутся же, все себе переломают – а я виноват.
Лестница. Череда ступеней и кромешная тьма – прекрасное начало, чтобы чертыхнуться, оступившись. 
- Да будет свет, - возрадовался младший, обнаружив возможность без потери терпения и дерьмового настроения, открыть дверь да озарить все вокруг божеской благодатью, пока кости у господ были целы. 
Впрочем, недолго пришлось ему сиять – хмурая морда брата сделала свое гадкое дело и наверняка была счастлива: Фабиан пошел на тихий зов, чтобы изображать такое же аморфное дерево и выслушивать недовольства Брайана, который еще не выговорился:
- В следующий раз будь быстрее, дебил, иначе я тебя буду отправлять махаться пистолетами, - сказал – плюнул и был бы счастлив, не зашипи ему младший на ухо.
- Иди на хуй, а? – за что, как и следовало полагать, тут же поплатился – ладонь несильно, но столь ощутимо ударила по затылку, что Джеймс поджал губы, хоть и не только от удивления, но еще и от спавшей обиды. – Урод.
Удар. Не сильный и не слабый, но и его хватает, чтобы взбесить и взбеситься еще больше. Всего лишь плечо, а эффект как от чего-то более значимого. Нервы Джеймса тоже были строптивы. Вот и приказали после этого выйти из дома, воздухом подышать да подождать надоедливого брата, которые младшего не оставлял. То ли не выговорился, то ли боялся по ночам отпускать одного гулять. Так или иначе, но Мэтерсу не давали любоваться неким раненным мистером Арчером, недавно послужившим прекрасным половым ковриком. А что может быть прекрасней промокшего человека с пулей где-то там? Правильно. Только чертовский злой брат, у которого наверняка не было сигарет.
- В бардачке курево было. Нужно еще и прокладок купить, - заговорил Мэтерс, направившись к автомобилю, чтобы больше не слушать дыхание злого Брайана, - или тампонов… А то твое пмс меня порядком заебало.
А зря. Только понял Фабиан это гораздо позже, когда плечо стиснули уже далеко не по-джентльменски, как было в первый раз, а так, что оно моментально заныло, как и скула, по которой пришелся неточный удар. Сказать, что Джеймс был шокирован – сказать ничего, ибо вся его агрессия выражалась далеко не в действиях, а в словах, когда брат воспринимал все чересчур буквально.
- Да твою ж… - попытка оттолкнуть и хоть как-то образумить практически увенчалась успехом, если бы Мэтерс сейчас не был красной тряпкой, а Брайан – быком с налившимися кровью глазами. Так что усмирять пламенными речами, увертываясь и изобретая трюки, младшему не хотелось, отчего пришлось на оскорбление отвечать тем же: око за око, зуб за зуб, в лицо, так в лицо. Как и поступил Джеймс, не думая о сохранности частей тела старшего – виноват сам. Не шибко подействовало, но зато замедлило, да и костяшки заныли. И чтобы совсем усмирить, Фабиан подставил подножку и повалил на землю, в грязь и слякоть, дабы его разъяренная детина потеряла равновесие и так яростно не воевала, доказывая неясно что. Да и грязевые ванны хороши для кожи. И как решил Брайан, полезны они для обоих, потому что удар ногой да в живот удерживанию позиции стоя не способствовал и вызывал болевые ощущения не только в около-интимных местах, но и в затылке, который сказал свое весело «привет» не самой мягкой травке.

Отредактировано Фабиан Джеймс Мэтерс (2010-09-25 18:27:12)

16

Сказать, что не хотелось встать и побежать к этому треклятому домику, затерянному за чертой города, чтобы заглянуть в окно, да что там… распахнуть дверь, войти внутрь и выяснить не там ли Канна – Шон не мог… Но что есть мочи, он стискивал зубы до противного скрежета, впиваясь в камеру нервными пальцами, чтобы унять дрожь. И только чудом конструкторской идеи должный быть хрупким пластик не давал трещину под этим резвым напором.
Холод от земли передавался всем предметам, соприкасающимся с ней. Янг не был исключением. Лежать в кустах становилось неуютно. Неприятно. И с риском для здоровья. Но лучше проваляться неделю под температурой, чем позволить работодателю… подруге… вот так пропасть неизвестно где. А вдруг это представители конкурирующего лейбла? Быть может, им поперек горла, что девушка прочно обосновалась на верхушке музыкальных чартов. И они хотят устроить ей "случайное исчезновение"? Ох… если это так… Попадись только их лица в объектив… И блондин разобьет в пух и прах их американскую мечту о славе и легком заработке. А добьют их все прочие газетные издания, кому он продаст права на публикацию своих фотографий.
Замечтавшись о справедливом возмездии, журналист не расслышал шагов поблизости, не обратил внимания на шум в ветвях кустарника, хруст сминаемой ногами травы…  И только когда собственное тело, без дополнительно прилагаемых к этому усилий, сдвинулось с места, словно бы земля начала вращаться со вполне заметным ускорением, а он не изменил своего положения, Шон запаниковал, уцепившись одной рукой за ремень камеры, другой за ручку сумки, являя себя незнакомцу в полном обмундировании.
"Застукали. Конечно же, застукали. Дурак. Все намного серьезнее… Наверняка, здесь охрана, патрулирующая периметр… А ты, как последний идиот… залег… Ты бы уж тогда лучше сразу на крылечко присел, чтобы они время на праздные прогулки не тратили, а то холодно ж ребятам по такой погоде-то…"
Ожидая увидеть суровое лицо, имеющее бросающееся в глаза сходство с кирпичом в кладке не так давно построенного в западном районе Чикаго здания – такое же безэмоциональное и не обремененное интеллектом, американец заранее изобразил испуг на своем фейсе и приготовился уносить ноги. Поскольку жить хотелось. И как можно дольше. Главным было напоследок не забыть "щелкнуть" на память своего нового знакомого. Риск, но благородный!
К счастью или нет, но ожидания не оправдались… Судя по тону говорящего, он только что стал свидетелем проявления скаутской бескорыстной добродетели… Оставалась малость – хорошо сыграть нужную роль.
- Oh! Danke schoen! Ich bin ein deutscher Tourist… Ich плохо английский говорить, - с тяжелым немецким акцентом, но на позитивной ноте начал Шон. – Ich кляйне белка фотографирен… - он отвернулся в сторону, краем глаза наблюдая сквозь прорехи в ветвях за происходящим у домика. – Ich клик-клик… Унд зи прыг-прыг… - изображая руками, как вышеупомянутая белка, за которой он тут и вел охоту, корячась, от него упрыгала, не дав себя сфотографировать, Янг насторожился, заметив, что дверь домика открылась. Нужно было что-то делать… Но, черт возьми, как?! Продолжив спектакль одного актера, он присел на корточки и почти в открытую направил фотоаппарат на выходящих из дома людей, делая снимки. – Ich купить это камера недавно. Зи делать фантастиш фото! – И еще несколько нажатий на кнопку затвора, увеличить изображение. Лица. Темно, но камера создана для работы в таких условиях. Благодаря этим функциям, стоимость ее окупилась меньше, чем за месяц. Главное, оказаться в нужном месте в нужное время.
- Sie спасать меня. Ich быть благодарен, - стараясь говорить много, но тихо, чтобы не услышали появившиеся в поле зрения мужчины, Шон поднялся, вешая камеру через плечо. – Ich остаться. Ich найти белка должен. – Улыбнувшись как можно дружелюбнее, Шон вновь присел на корточки, создавая видимость усердного поиска, надеясь, что лесной супермен найдет себе новый объект для спасения, оставив американца наедине с его делами.

17

Джеймс вернулся быстро, не заставив ждать себя больше минуты, и не вынуждая нервы Брайана на законных правах лопаться, только вот его разговорчивость не настраивала старшего Мэтерса на лучший лад.
- Завали хавло и работай, - скромно ответил Пёс, бешеным взглядом провожая брата, все еще крепко держа пленника за руку и прижимая дуло к затылку.
Он вряд ли сказал бы, что ему охрененно удобно, да и вообще такая поза наводила на мысли о том, что неплохо было бы сейчас развлекаться с какой-нибудь шлюхой или на худой конец с женой, но вытерпел все непродолжительные манипуляции младшего с постельным бельем, чтобы потом уже со спокойной совестью отойти, держа противника на прицеле.
- Дернешься не так – всажу пулю тебе в башку, ясно? – на всякий случай предупредил Брайан, не забывая сдерживать порывы как-нибудь позлее ответить Фабиану, который сейчас выполнял наиболее важную работу, чем пафосное стояние с пистолетом в руке. - Какого хуя ты там делал? Дрочил, что ли? – обратился уже к брату, опустив оружие, но не забывая внимательно следить за противником, который теперь перешел в разряд пленников и при этом вел себя вполне непринужденно, словно встретился с двумя старыми приятелями, чтоб выпить пивка, которое он не преминул предложить. Впрочем, Бешеного это волновало мало, куда интереснее было вмочить обнаглевшему братишке за его дерьмо, так что брюнет неторопливо подошел к своей моральной копии и схватил за плечо, чтобы удобнее было исполнять прицельный удар в морду, но… Не успел, увы.
- О, привет, - непринужденно поздоровался с охранником “папули”, а затем уже и с ним самим, просто кивнув и выдав как бы невзначайное: - А вот это не я. – Он кивнул в сторону лежащего на полу мужчины и пожал плечами, выдав предположение: - Это он. Наверное.
Ствол указал в сторону скрученного незнакомца, которого, как вскоре выяснилось, звали совсем не по-американски. Впрочем, это было столь же неинтересно, как и весь последующий разговор, который продолжался уже при включенном свете, дабы участники могли наслаждаться мимикой друг друга в полной мере. Брайан же получал истинное удовольствие от красивой кровавой лужицы на полу, даже облизнулся и наверняка бы озарил грешный мир маниакальной улыбкой, если бы не брат, появившейся в дверном проеме. Мрачная рожа Фабиана вовсе не вдохновляла на преступную романтику.
- Иди сюда, - подкрепив тихие слова соответствующим жестом, Пёс дождался, пока младший займет свое законное место рядом с ним и начал отчитывать:
- В следующий раз будь быстрее, дебил, иначе я тебя буду отправлять махаться пистолетами, - зло прошипел, наблюдая за действом в комнате, даже почти сдержался, чтобы не врезать брату за посыл, ограничившись простым подзатыльником.
Однако сегодня Фабиан явно не был настроен на терпение и понимание того, что бесить и без того раздраженного днем Пса не стоит, потому что ударил, несильно, но достаточно для того, чтобы глаза Брайана распахнулись, выдавая немое недоумение. Пара секунд, прежде чем мозг собрался с силами и сообразил-таки, что да, его обладателя только что ударили в плечо, поэтому палец ложится на предохранитель, отправляя пистолет в безопасный режим, а само оружие оказывается за поясом. Мэтерс-старший быстро, не обращая ни на кого внимания вышел из дома, догоняя брата, и замер на секунду, заметив отблеск в кустах. Это… Однако все тот же многострадальный мозг не успел закончить мысль, уловив кое-что более важное для него – оскорбление.
Ах ты скотина! – возмутился внутренний мир, вынуждая Бешеного с силой схватить Фабиана за плечо, чтобы развернуть к себе, но кулак, как оказалось, движется быстрее. Удар получился неточным – хотелось в глаз, а вышло в скулу, но уже через секунду можно было полюбоваться растерянным лицом и попытаться ударить снова, однако его брат не был каким-то медленно соображающим слабаком – в глазах вспыхнуло, земля ушла из-под ног и дыхание перехватило на мгновение. А еще очень неприятно, когда пистолет так резко начинает давить в спину.
Все внутри сжалось от ярости, которую он попытался выплеснуть, от души врезав ногой в живот да так, что Фабиан не удержался и упал, отдавая преимущество, чем и не преминул воспользоваться старший, поднимаясь и оказываясь сверху. И пальцы как-то сами собой сжали горло.
Удар, еще один, пока в голове не прояснилось и не пришло понимание, что он бьет не кого-нибудь, а Джеймса. Взгляд наткнулся на кровь возле губ, хватка ослабла, позволяя кислороду добраться до легких, и третий удар приняла на себя земля, пока воздух впитывал крик.
Брайан был в бешенстве, и он кричал, позабыв обо всем: о том, что в паре метров от них начальство, о том, что видел что-то подозрительное в кустах и надо бы вести себя потише.
- Твою ж мать, ебаный урод!!! – он схватил брата за грудки и хорошенько тряхнул, не забыв приложить спиной о землю. – Какого хера, а? Ты мне скажи, блять, какого хера?!
Еще один удар в землю кулаком, тяжелое дыхание, как признак приходящего успокоения и Брайан шумно втянул носом воздух, прикрыв глаза, останавливая расплывчатые образы перед глазами.
- Я тебе сколько раз говорил, а? – совсем тихо, так, что, казалось, шум дождя мог бы заглушить голос. – Не беси меня, Фабиан, блять, не беси!
Последний выдох и Мэтерс отпустил брата, вставая и помогая подняться тому. Хлопнул по плечу в знак примирения и направился в дом, словно ничего и не было, и никто ничего и не заметил.
- Па-а-ап, - голосом уставшего ребенка заныл Пёс, заходя. – Там какой-то хуй с камерой в кустах сидит. Или с чем еще – не отсосал, но, короче, там чо-то блеснуло. Нам сходить проверить или вы тут сами как? Просто если это баба – я согласен развлечься, а мужиков для меня сегодня хватит – заебало кулаками махать.
Он провел ладонью по лицу и внимательно посмотрел на главного, ожидая распоряжений.

Отредактировано Брайан Скотт Мэтерс (2010-09-26 23:00:21)

18

Крайне затруднительный для восприятия рассказ «немца» Рей выслушивал с добродушной улыбкой, отвечающей на все фразы рекламным таблоидом «ни хрена не понял, но ты щебечи». Соколик заливался таки соловьиными трелями, а сам напоминал промаринованную в стиральной машине кошку. Одежда вся мокрая, на кости налипла, сверху пару слоев разнокалиберной грязи, в волосах листва и даже остаток какой-то благородной ветки, а волосы от дождя мокрыми колючим ежиком.
Доброе большое сердце не выдержало, кольнуло, ухнуло так гулко. Как же ж так, бедный фотограф тут в лесу один, замерз, вымок, оголодал, вон зубы даже так клацают что и речь то понять не получается, один клекот какой-то. Может бедолага горло уже застудил? Да ладно горло, как бы не легкие.
Забота у Реймонда Была очень своеобразная. Сбежать от нее могли только два типа людей: шустрые и мертвые. Первые быстро выворачиваясь из смертельного спасательного захвата давали деру роняя по пути тапки и труселя, вторые просто игнорировали заботу по причине собственной кончины.
Герр был явно шустер, правда не на столько, чтобы спастись от вечера в компании оперативника.
- Да ты не трясись, немчик, щас я те вискаря налью, в спальник засуну и отогреешься. Глядишь, и белочки твои придут. От зуб даю, на пролеске, метрах в трехстах отсюда замечательный улов на этих грызунов. – Не обращая внимания на камасутровые позы фотографирования (чего б там люди не говорили а фотографы всегда умеют раскорячиться так что хоть самих на газетный юмор первой полосой пускай), Дрейк обхватил тщедушного (ну по его сугубо личным понятиям) натуралиста и буквально потащил его в сторону палатки, не стесняясь маршируя своими «семимильными шагами», так что незадачливый турист не всегда успевал подставлять конечности дабы ощутить под собой не очень родную, но таки землю.
- Ты не боись, я не из тех лобастых, которые, памятуя о второй мировой «на память» автографами физиономию расписывают каждой немчуре. – Заявил с завидной солидностью:
- Я б такого красавца скорее на свидание позвал, ну там не ужин при свечах конечно.. но в таких боевых условиях и спальник с кружкой виски сойдет? – рассмеявшись собственной «удачной» шутке, Рей вовремя отвернул в сторону дабы не посчитать бедным немцем, ошалевшим от такого пристального внимания, ближайший ствол.

19

Да что ж за день-то такой…
Присматриваясь к какой-то козявочке, мчащейся по земле меж мокрых травинок, Шон едва повернул голову, чтобы краем глаза приметить перемещения громилы, удостовериться, что тот скрылся в чаще лесной, и продолжить начатое. Выплеснувшийся в кровь адреналин щекотал нервы.
Хоть кто-то еще… Хоть кто-то пусть появится из дома. Лица тех, кого он видел через видоискатель – он не знал. Но… Ведь это наверняка только верхушка айсберга. Самая-самая вершина… А что кроется под водной гладью? Кто та основа, что утопает в арктическом холоде?
Не успев вдоволь натешиться разоблачительными планами неизвестных, Янг вновь утратил ощущение земного притяжения. Здоровенные ручищи подхватили журналиста, оторвав его от земли и с грубым, настойчивым гостеприимством поволокли в неизвестном направлении. Вынеся из услышанного, что где-то там ждет теплый прием, горячительное пойло и сухой спальник, внутри американца что-то тихо, но веско высказалось "за".
Однако, вспомнив, зачем он здесь, Шон словно бы вынырнул из мечты о ярком костре, вкусном ужине и хорошей компании, вновь очутившись под проливным дождем в темной, незнакомой местности, с невесть кем, уводящим его далеко от цели его сегодняшней ночи.
Все попытки вырваться, остановиться, взрезая пятками землю, пропали втуне. Скорость незнакомца не сбавилась, шаг не сбился, а рассказ о грядущих перспективах ни разу не прервался.
Пора было либо открывать карты, но тогда имелась большая вероятность, что: а) незнакомец не примет его сторону, не поймет, и тогда он получит врага аккурат внутри ворот форта, что и откроет их армии подкрепления, б) незнакомец в силу своей безграничной доброты и отзывчивости не удержится от природного желания помочь всем и вся, так что на все оставшееся время Шон получит напарника в своем нелегком деле (чего, откровенно, не хотелось, так как у одного шансов быстро исчезнуть было больше, чем с кем-то еще), в) ему просто не поверят… Другим же вариантом оставалось продолжать играть наивного дурачка, весело чирикать односложные предложения с ужасным произношением и изображать из себя верх позитива радостного иностранца, встретившего столь памятный прием на чужбине, за многие мили от страны родной.
Но как он хорошо знал этого доброго самаритянина? Он не знал его вообще. Быть может, пройди он с ним еще пару километров, подальше от цивилизации, и тот приставит ему дуло к виску, сделает в голове на одну дырку больше, выпотрошит, снимет кожу, часть мяса сварит на ужин себе и своей сумасшедшей семейке таких же каннибалов, как он, часть замаринует, из другой сделает вяленый деликатес, а обглоданными, вываренными костьми дополнит выставленный частоколом забор из таких же несчастных, простодушных жертв, как и сам Янг.
- Стой! – Без лишнего акцента, на чистом английском взбунтовался блондин. – Некогда мне виски распивать. Дела у меня тут. И мне не хотелось бы кого-то еще в них посвящать.
Высказавшись довольно конкретно, не оставляя шансов для домыслов и теорий, Шон дернул плечом, вырываясь из хватких рук, вертя головой, чтобы сориентироваться, с какой стороны его притащили и куда теперь нужно возвращаться.

Отредактировано Шон Янг (2010-09-27 17:05:16)

20

Что может вывести испанца из себя, что может вывести испанца из себя, что может вывести испанца из себя…Да все! Поворот головы, небрежно брошенное слово, нарочито выразительный жест – и кровь кипятком бурлит в венах, грозясь прожечь кожу, и наливаются глазные яблочки, и хочется яростным быком броситься на обнаглевшего тореро и протащить того, хрустя хребтом под копытами, вместе с его красным лоскутком по всему да по полю…Но Рауль Гарсиа не был животным и старался контролировать свои мысли и действия: плавные изгибы кисти колышут раздражающую быка мулету, скрывая зажатую в ладони шпагу.
Мистер Жанне откровенно дерзил, какой нечестивец, однако присутствие господина Арчера связывало и Рауля по рукам и ногам. Конечно, Итон потом может вправить мистеру Жанне нос на место, может, и зубы доставит, но хлопотное это дело, при свидетелях-то… при живых свидетелях, которых, по ходу, становилось все больше. Пора разгонять шабаш, баста.
- Вы, я погляжу, остряк, господин Жанне. Что ж, не откажусь от хорошего анекдота, пока мы будем в пути, – первый кивок – собственному охраннику, взять архитектора, хоть вместе со стулом, и перетащить в машину, проверив заодно наличие кукушонка в кустах. Если у «человека с камерой» не камера, а «что-то еще», то пусть архитектор падет жертвой-мучеником.  – Там и начнем разбор Ваших ошибок.
По пунктам, по почкам. За изящную прическу господина архитектора вывели из домика.
- Вас могли услышать даже в соседнем штате, – Рауль обратился уже к «щенкам», двум борзым, за вздохом пытаясь скрыть довольную улыбку. Все-таки его молодцы сработали эффективнее и оперативнее, чем интернациональная бригада Китона. Гордость пробирала все его существо: таким палец в рот не клади, откусят по самое не могу и еще чуть дальше. –  Алекс проверит местность. Но если заметите что-то по отъезду – разберитесь. Сейчас хватайте Арчера  и везите в центр, в клинику к Барберри.
Повернувшись к Гордону, Рауль приобнял его за плечо:
- Дэвид, проследи, чтобы все было в порядке. Привет Джей Кею, расскажешь, как он.
Изрядно промокший охранник вернулся и поклялся, что гнезда в кустах не обнаружено. Что ж, пусть милосердная Мадонна хранит их и в следующем путешествии. Спешить, все громче тикают наручные часы, пора спешить, рвануть с добычей в зубах, путая следы.
- Отличная работа, – негромко прокомментировал Рауль, в последний раз обводя взглядом комнату, преисполненный довольства и готовый играть роль щедрого крестного фея. Скупая, как слеза, похвала, но сколько в ней эмоции! – Буду ждать пожеланий об оплате, – приглашение свить из «папика» веревку.
Кивнув обоим, Гарсиа нахлобучил воротник и потрусил в дождь, в ночь, в автомобиль, где его уже ждал плененный пассажир. Рауль приказал трогать, сам оглядываясь назад. Ab hoste maligno defende me.*

>> уехали, вестимо

* "От злого врага защити меня". Строчка из молитвы "Anima Christi".

Отредактировано Рауль Гарсиа (2010-09-27 22:18:37)

21

За бахвальством, циничными разговорами и кажущейся беспечной болтливостью  Клемент, как за ширмой прятался от подступающей к горлу паники. Король отказался парировать его реплики, ясно дав понять, что подобные дуэли он не ведет, предпочитая более действенные методы: его голос был ровен и невозмутим, словно читал рецепт лекарства, а тон - снисходительным и чуть нетерпеливым. И уколы шпагой, которые Клемент так ловко рассчитывал, как опытный словесный фехтовальщик, были совершенно бесполезны. Повисла тишина. На его лице появилась вымученная улыбка: Клемент усмехался сам себе, уставившись в пол. Он никак не мог понять, что они от него хотят или же просто отдают запоздалую дань гуманизму и человеколюбию. Но думать он мог лишь когда сердце бьется ровно, а старые жалкие боги с их постылыми страстишками перестают досаждать гневом и милостью. Прислушиваясь с шуму дождя, Жанне почти успокоился, поверил, что еще пару часов они просидят в доме, не забегая в мыслях далеко вперед, даже если они будут молчать, убивать его пока не собирались.
Прищурившись, он поднял глаза на короля. Их разделяло не только пара шагов, а еще и недоверие размеров в целый континент.
- А потом будем работать над ошибками? - Клемент генерировал гадости со скоростью, с которой лишь ковбой вытаскивает кольт. Он уже собирался продолжить начатую мысль, как внезапно  его подняли вверх не меньше, чем на метр. Вместе со стулом.
- Вашу ж мать! – заорал Клемент совершенно некуртуазным образом. Он вцепился руками в сиденье стула, как будто это могло помочь ему при падении. – Что за гребаные фокусы?
Когда Клемент вроде бы обрел способность произносить все буквы алфавита, очень далеко послал его и его мамашу, и заодно мамаш всех окружающих, всех, кто принимал непосредственное участие в этом цирке. Мягче всего прозвучало высказывание о том, что и королю, и вальту и их свихнутом дружкам надо обрезать все по самого не могу.
Этот шедевр сквернословия плыл за ним по воздуху, почти теряясь в сплошной пелене дождя, вмиг окутавшей их, как только они перешагнули порог дома. Как индийского шаха на руках и под конвоем из еще одного охранника его донесли до машины. Клемент уже выдохся, а непотребная ругань оставила после себя только усталость, которая как нельзя лучше гармонировала со свинцовыми тучами, чередой тянущимися по черному небу. Разумеется, ни в одну машину, даже в джип, человек со стулом не поместился бы: его размотали и впихнули в салон.
Клемент сел на заднее сиденье, образуя вокруг себя лужи воды. Тонкая льняная рубашка насквозь промокла и неприятно липла к телу. Поставив одну босую ногу на сиденье, он оперся локтем о колено, подперев подбородок ладонью. В салоне было теплее, чем на улице, но  из открытой двери задувал  промозглый ветер. Клемент повел плечами, поймав свое отражение в зеркале заднего видения. Он уже был готов выдать анекдот самого непотребного, самого тошнотворного свойства, который не то, что в приличном обществе, вслух рассказывать было неприлично, но никак не мог выбрать самый гадкий.
- Мистер Гарсиа, у Вас такая чудесная служба доставки, может быть, они захватят мои ботинки, а то я их не успел надеть, - выглядывая в окно, спросил Клемент почти вежливо, стирая рукавом с лица капли воды.

>> Дом семьи Фернандес-Барредо

22

Если бы кто-нибудь смелый сказал, что братья подходят друг другу, то, возможно, оказался бы прав – нервы шалили у каждого, вынуждая то вместе, то по отдельности совершать моральное изнасилование оппонента, достигая при этом и высшей точки кипения и получая наслаждение от длящегося сравнительно мало процесса. Возможно, все тот же смелый человек даже смог бы оформить свою мысль до конца и поставить точку после высказывания, если Фабиан не набросится на него раньше – уж слишком болезненная для него тема, которую стоит рассматривать с далекого и позабытого юношества, когда братская связь впала в маразм, обзаведясь все теми же патологиями. С годами, как выяснилось в итоге, он только крепчал и вылился во что-то совершенное непристойное: по крайней мере, Джеймс всегда избегал возможности разгребать всю эту кучу, которой откровенно боялся. Мог бы и сейчас заняться в столь подходящий момент, коли настроение позволяло, если бы ему дали время. Но его не хватало. Катастрофически. И причин этому было великое множество, одна из которых уверенно лидировала и всем своим весом удерживала в положении побитого щенка, коим молодой человек нередко себя ощущал рядом со злой псиной. Брайан доминировал почти во всем и уступал если только в обольщении – сложно с пропитой рожей завлекать женщин. Впрочем, какая сейчас разница? Никакой. Вот и рука на горле на это намекнула, но уверенности не вселила, если только постепенно укорачивала жизнь, потому что мокрые, как и все живое в радиусе сколько-то там километров, пальцы весьма не весело и не шутливо обошлись с предоставленным им развлечением. Мэтерс даже рефлекторно вцепился в руку, видя, что его брат вовсе не подтрунивает и собирается, как минимум, продолжить делать что-то гадкое или в порыве своеобразной страсти придушить нерадивого младшего. Такой ненависти к единственной своей семье Джеймсу было не научиться – почетное звание «кумира» уверенно лидировало в его голове, вытесняя по-настоящему опасное и нерадивое желание убить. Это и заставляло быть лишь вторым, как и сейчас, - неуверенность, сгубившая огромного розового слона, прозванного «лидерством». Розовые очки… жизнь их порой случайно ломает.
- Б…
Джеймс честно не знал, что играет не просто с огнем, а со спичкой, которую неосмотрительное дитя запросто зажжет и бросит в какую-то лужу, и которая в последующем окажется ничем иным как бензином. И вновь зря. Пожарище было фееричным, собственное ничтожество ему также не уступало, тихо плетясь вслед за Брайаном, который всегда был впереди – даже удар нанес раньше, чем Фабиан смог произнести хоть что-то внятное. Младший Мэтерс мог бы и сейчас позавидовать, если бы не хотелось схлопотать по лицу и в третий раз, уже болезненным уколом отозвавшийся не только в голове, но и где-то внизу, заставляя зажмуриться, тихонько воя где-то в глубине души. Быть избитым взбешенным братом – это не такая уж славная смерть, о которой стоило мечтать. Корчиться от боли, позволяй бы положение, жажды тоже не возникало. Все стерпеть – как-то страшно. А приходилось. Быть задушенным – самое то, только не шибко хотелось. Третий удар пришелся по подставленной руке, которая не особо защитила, а тоже весьма скоро заныла, как и обида тихо захныкала – Фабиан не хотел его выводить, не хотел драться и чувствовать себя несостоятельным человеком, валяющимся на земле и понимающим, что скоро, подобно какой дамочке, еще и отключится, пойди все это по данному сценарию и дальше.
- Брай, - выдохнул последние остатки кислорода, пытаясь достучаться до и так пришедшего в себя брата – последующий удар указывал лишь на это: рассудок вернулся к взбешенному старшему и позволил младшему дышать, если бы тот не забыл заняться столь необходимым делом. Застыл. На несколько секунд, но смотрел на кулак, врезавшийся в землю, которая, похоже, тоже чем-то оскорбила лидера «драки», а потом исчезла, как и все живое, как и звук дождя потонул в кашле, когда до сознания добралась полудохлая мысль, что дыхание – это отличительная черта живых организмов, а отсутствие такового ведет прямиком к лиге неживых объектов. Так что, наслаждаясь собственным бессилием и усталостью, навалившейся не только тяжестью на ногах, но и оплетшую голову, в которой веселую польку отбивал пульс, младший тихо выругался. – Твою мать, - захрипел Фабиан совсем тихо, выдавливая еще и улыбку, словно только что получил эстетическое и не только удовольствие от совершенного акта удушья, хоть и не был фанатиком аутоасфиксии. Вообще ее ненавидел. – Встань с меня.
Напрягало. Еще было обидно, и словно как никогда раньше. И очередное знакомство затылка с землей радостного настроения не прибавило, а еще крепче сжало и без того пострадавшее горло, что и вдохнуть нельзя было, как и не сглотнуть.
- Встань с меня, - повторил Джеймс, не желая читать по губам слова брата. – Встань. И отъебись уже наконец, - совсем тихо и отвернув голову, по которой резво барабанили капли, смывая кровь, но не справляясь с эмоциями, водившими хоровод возле мозга:
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.
Бог услышал, а Брай встал, видимо, уведомленный всевышним, что скоро его труп может валяться в не совсем удобной кровати, если тот продолжит отдавливать ноги. И как следовало полагать, на оказанную помощь «спасибо» не последовало, и не потому, что Мэтерсу-младшему было якобы сложно говорить. Лень, да и вновь обидно. За избиение и попытку убить не благодарят, как и средний палец не показывают удаляющимся спинам, чем занялся молодой человек от переизбытка негативных эмоций. А еще в голове все не шумит и желтые круги не ползают перед глазами, заставляя недовольно коситься на них, а потом не обращать внимания и вовсе на превратившийся в одну большую психушку мир. Не столь важно, что давление сейчас скачет – лишь бы добраться до дома сквозь капли, напоминавшие скорее уж мочу в такой интерпретации. Ведь Брайан о чем-то уже докладывал, хоть побитая гордость подсовывала весьма глупые предположения, что же такого можно в сложившейся ситуации сказать другим.
Урод, - когда взгляд пал на брата, а главный так вообще всколыхнул негодование, на которое не ответить было невозможно:
- Я вообще не кричал, - забубнил он себе под нос. – Это все ты, козлина, - тихо рыкнул и слабо толкнул в плечо. – Заебал. Не приближайся ко мне вообще, - последние слова обиженного ребенка, после которых Фабиан поклялся молчать и не выдавать своего настроения, которое, впрочем, читалось по лицу: не подходи, а то дам. Куда и с какой силой – уже не уместилось.
Джеймс поправил воротник пальто и проводил самым хмурым взглядом мужчину, который своей похвалой ни на грамм не задобрил психующую психику младшего, а мысли о награде никак не воздействовали на желание сделать какую гадость спокойному старшему, словно тот недавно с таким упоением не издевался.   
- До свидания, - тихо произнес он весьма хмуро, не сводя при этом взгляда с брата, на чей собственный поджал губы и только сейчас вспомнил о делах насущных, когда где-то и что-то отозвалось достаточно неприятными ощущениями – все ли цело после веселого празднования знаменательного события? – Да ты… - пальцы резво схватили старшего за рукав, а потом отпустили, словно передумав душить ткань, пока глаза дивились на кровь. – Иди на хуй… к своей жене.
После произнесенного наистрашнейшего проклятья можно было немного успокоиться и, развернувшись и ухватившись за косяк для большей уверенности, вполне твердым шагом направиться к машине, чувствуя удовлетворение хотя бы от одного: он замарает дорогую иномарку и заставит Мэтерса тратиться на чистку. Когда проигрываешь, любая гадость хороша – хоть немного расслабляет взвинченные нервы. 
- Так и надо тебе, урод, - под ногу попался какой-то почти незаметный камень, о который невнимательный Джеймс чудесным образом смог запнуться, что «мелочь» с диким воплем из одних «кустов» убежала в такие же, совершив при этом занимательный полет, на который не удержавший равновесие Джеймс не обратил внимания – слишком скользко. – Да блять же!
Правда, падать тот не собирался, а лишь почти, но оно, как и бывает, не считается. Зато отрезвило. Немного. Его брат умел вызывать эмоции, будь это испепеляющая луга и небесные просторы ненависть или же душащая все живое ревность, которую Мэтерс частенько испытывал в малолетстве и продолжал взращивать по сей день, находя все больше способов лишить брата Кейт. Пожалуй, причина такой нелюбви была весомой, но никоим образом не касалась испытываемого сейчас раздражения, автоматически давящего ноющую обиду. Фабиана вообще было легко поймать на этом, знай все симптомы, только Брайан не был любителем копаться в чувствах младшего, которые самыми гадкими из всех имеющихся способами давил. Как тараканов, которые в ужасе разбегались и образовывали ту самую кучу, которой так боялся: своих противоречий, до сих пор отсутствия конечной модели поведения со старшим. И сладко, и гадко. А чувства Брайана – вообще нонсенс, о котором Мэтерс даже не заикался, изначально боясь встрять с видом тупого барана, пускающего слюни. 
- Как же заебало, - заныл он дождю, мельком взглянув на процессию из не самых веселых людей, которых еще и обслуживать придется, несмотря на отчетливое желание загнать машину в кювет, и кулаком ударил по двери, продолжая вгонять себя в воображаемую депрессию. – Прекрати, - мысленная пощечина, когда дверь поддалась на уговоры и открылась, пуская на водительское место, чтобы можно было быстрее включить свет и полюбоваться на собственную рожу, поморщившись от униженного вида, красующегося на ней. Брат просто поставил на место, а Джеймс уже накрутил. Брат просто хотел идеально выполнить задание, а Джеймс нарывался и чувствовал себя паршивой овцой, которая смеет еще и обижаться, когда должна терпеть абсолютно все. Опухшая губа на это тоже как бы намекала, но еще имела стыд и в открытую не говорила. – Тут были сигареты, - щелкнул свет и потух, а Фабиан полез в бардачок, нашаривая хоть что-то родное в этой кутерьме из движений и мыслей, крутившихся по несколько раз в голове. Поруганная честь требовала сатисфакции, разум вопил, что требует релаксации, тело хотело принять ванну, а одежда – залезть хоть куда в чистую воду. Он даже не обратил внимания, что дверь открылась – просто делал вид, что так поглощен поиском необходимого для жизнеобеспечения, что даже не смог сдержать очередного мата: - Да блять же!
Впрочем, нервный тик тоже выбрался наружу, как бы намекая, что пора перестать позориться перед людьми и не вести себя как тот самый побитый щенок.

Отредактировано Фабиан Джеймс Мэтерс (2010-09-29 21:28:31)

23

Фабиан Джеймс Мэтерс и Брайан Скотт Мэтерс выводят раненного Кристиана Арчера из домика, усаживая в машину Дэвида Гордона, которую подогнали к ступенькам, дабы пострадавший в ходе расклада Таро- Маг с минимальными потерями был доставлен по назначению. Хозяин авто- Дэвид, в связи с тем, что заднее сиденье занято и изрядно попорчено сочащейся из огнестрельного ранения на голени, садится рядом с водителем (замечает/не замечает автомобиль припаркованный у шоссе, за деревьями, действий никаких не предпринимает).
Братья Мэтерсы садятся в свой автомобиль и едут следом за машиной Валета, игнорируя скоростной режим и указатели направляясь в закрытую клинику пластической хирургии "Шанс".
>>>Клиника "Шанс"

Шон Янг успевает(?) сделать еще несколько снимков. Реймонд Дрейк, по своему усмотрению, таки приглашает разделить хлеб и кров пресс-агенту.


Вы здесь » The City of Chicago » За пределами города /outside the city/ » Дом у озера/ The lake house


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC